Выбрать главу

Мы начали прогулку, неспешно двигаясь по набережной. Алекс рассказывал о своем последнем проекте — он снимал серию портретов для журнала о молодых ученых. Он с таким воодушевлением описывал их глаза, полные одержимости своими открытиями, что я не могла оторваться от его рассказа. Он видел в людях что-то особенное, какую-то искру, которую стремился запечатлеть.

Я заметила его привычку: когда он о чем-то задумывался или слушал внимательно, он слегка покусывал нижнюю губу. И еще он постоянно поправлял ремешок своей фотосумки, перекинутой через плечо. Эти маленькие, неосознанные жесты делали его настоящим, живым.

Мы дошли до небольшой смотровой площадки и остановились, глядя на проплывающие внизу баржи. Разговор как-то сам собой перешел на более личные темы. Он спросил о моем детстве, и я, опустив все самое опасное, рассказала о летах у бабушки, о Луке.

— А у тебя есть братья или сестры? — спросила я, вспомнив ту самую помаду.

— Сестра, — он улыбнулся. — Мария. Младшая. Ей двадцать, она учится на дизайнера. Настоящий ураган. Вечно оставляет свои вещи в моей машине, когда я ее подвожу.

Сердце у меня в груди сделало кувырок. Так вот оно что.

— А...она, наверное, пользуется яркой помадой? — осторожно спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Я что-то подобное в твоей машине видела.

Алекс повернулся ко мне, и на его лице появилось понимающее выражение.

— Ага, это ее. Ядовито-красная, да? Она ее обожает. Говорит, что это цвет «силы и решимости». — Он посмотрел на меня пристально. — Ты что, подумала, что это...чья-то еще?

Я почувствовала, как краснею, и отхлебнула кофе, чтобы скрыть смущение.

— Я...не знаю. Просто заметила.

— Кассандра, — его голос стал мягче. — У меня нет ни жены, ни невесты, ни даже постоянной подруги, если уж на то пошло. Последние несколько лет моя главная спутница — это вот она, — он похлопал по фотоаппарату. — И, если честно, в последнее время мне начинает казаться, что ей пора уступить место кому-то...поинтереснее.

Он не смотрел на меня, когда говорил это, а уставился на воду, но я видела, как напряглись его плечи. И в моей груди что-то распустилось, как бутон, почувствовавший первое весеннее солнце. Чувство облегчения было таким сильным, что я едва сдержала улыбку. Никакой другой женщины. Он был свободен.

— Фотоаппарат — требовательная дама, — сказала я, и голос мой прозвучал немного дрожаще. — Ревновать будет.

— Научится делиться, — он обернулся и улыбнулся, и в его глазах я увидела то же теплое, трепетное чувство, что бушевало во мне.

Мы пошли дальше. Прогулка затянулась. Мы говорили обо всем и ни о чем. Он шутил, а я смеялась, и это чувство было таким легким, таким освобождающим. Он делал мне комплименты, но не навязчивые, а какие-то точные: о моем смехе, о том, как я смотрю на город, о том, как подобрала слова, чтобы утешить его рассказ о провальной съемке.

Вдруг с реки потянул холодный ветер, и небо на западе начало стремительно заволакивать тяжелыми, свинцовыми тучами.

— Кажется, нас ждет дождь, — сказал Алекс, смотря на небо. — И не просто дождь, а настоящая гроза.

Пока он говорил, первые тяжелые капли упали на мостовую, оставляя темные пятна. Дождь усиливался с каждой секундой.

— Бежим! — крикнул Алекс, хватая меня за руку.

Мы бросились к ближайшему укрытию — арке старого склада. Мы добежали как раз в тот момент, когда небо разверзлось и хлынул настоящий ливень. Мы стояли под аркой, тяжело дыша, мокрые и смеющиеся. Я чувствовала, как его рука все еще сжимает мою. Он не отпускал ее.

— Ну вот, — выдохнул он, смахивая капли воды с лица. — Теперь ты промокла из-за меня.

— Ничего страшного, — улыбнулась я, и это была чистая правда.

Мы стояли и смотрели на стену дождя, закрывающую город. Было шумно, но под нашей аркой царила своя, тихая вселенная. Он все еще держал мою руку, и его большой палец нежно проводил по моей коже. Это простое прикосновение заставляло все мое тело трепетать. Я смотрела на его профиль, на мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу, и думала, как сильно я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы вечер и его мрачное задание никогда не наступали.

Но время шло. Дождь начал стихать, превращаясь в мелкую морось. Небо все еще было серым, но сквозь тучи пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая мокрый город в золотистые и сиреневые тона. Вечер приближался, неумолимый, как прилив. И я знала, что скоро мне придется вернуться в свою настоящую кожу. В кожу Кассандры Косты. Но пока, под этой аркой, с его рукой в моей, я была просто Кассандрой. И этого хотелось навсегда.