— Что? — его голос прозвучал резко. — Серьезно? Но...на каком основании?.. «Несоответствие корпоративной этике»? Что это вообще значит?...Да я вчера...Ладно. Понял. Спасибо, что сообщили.
Он опустил телефон, глядя куда-то в пространство перед собой. Его лицо было бледным.
— Меня уволили.
— Что? — не поверила я. — Как? Почему?
— Несоответствие корпоративной этике, — он горько усмехнулся. — Вот и весь ответ. Ни предупреждения, ни объяснений. Просто... «спасибо за работу, мы вам перезвоним». Говорят, поступила жалоба. От кого – не говорят.
В моей голове что-то щелкнуло. Слишком знакомое, слишком грязное чувство подкралось к сердцу. Случайность? В городе, где Доменико Марчелли дал понять, что следит за мной? Нет, не верилось.
Алекс провел рукой по лицу.
— Черт. У меня там был проект...Я...Я не понимаю.
Он выглядел потерянным. Таким уязвимым. Таким далеким от уверенного в себе фотографа, который только что мечтал о выставке. И эта его уязвимость ранила меня сильнее, чем любая угроза.
— Алекс... — я осторожно положила руку ему на рукав.
— Прости, что гружу тебя этим, — он попытался улыбнуться, но получилось жалко. — Просто...это был мой главный клиент. Стабильный доход. Теперь...черт знает что.
Он смотрел на замерзший фонтан, и его плечи были ссутулены. Я видела, как рушится его мир – простой и понятный мир, где есть талант, труд и заслуженная оплата. Мир, в который не вмешиваются темные силы с их грязными играми.
Я не могла это вынести.
— Алекс, — снова позвала я, и на этот раз мой голос прозвучал тверже.
Он обернулся. В его глазах была боль и растерянность.
— Можно я тебя обниму? — спросила я тихо.
Он замер на секунду, словно не поняв, а затем кивнул, и в его взгляде мелькнула благодарность. Я сделала шаг вперед и обняла его. Сначала осторожно, потом крепче. Он пах холодным воздухом, своим одеколоном и...горем. Он напрягся на мгновение, а затем его руки обняли меня в ответ, и он прижался лицом к моим волосам. Мы стояли так посреди заснеженной площади, двое людей, пытающихся согреть друг друга в ледяном городе. Я чувствовала, как бьется его сердце – учащенно и тревожно.
— Все будет хорошо, — прошептала я, не зная, лгу я или верю в это. — Ты талантливый фотограф. Ты найдешь другую работу. Лучше.
— Спасибо, — его голос прозвучал приглушенно, прямо у моего уха. — Спасибо, что ты есть.
Мы простояли так, может, минуту, а может, и вечность. Потом он медленно отпустил меня. Глаза его были все еще грустными, но в них появилась тень прежней решимости.
— Ладно, — выдохнул он. — Что поделаешь. Значит, пора искать приключений на свою голову. В смысле, фриланс.
Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась ободряющей.
— Именно. А пока...давай догуляем. И ты купишь мне еще один глинтвейн. Чтобы окончательно разморозить меня.
Он рассмеялся, и это был уже не тот горький смешок, а нечто более настоящее.
— Договорились.
Мы гуляли еще около часа. Я старалась его развеселить, рассказывая самые нелепые истории из своей практики. Я говорила о невесте, которая хотела, чтобы голуби, выпущенные в небо, были непременно альбиносами, и о женихе, который упал в обморок от вида свадебного торта. Алекс смеялся, и понемногу тень от увольнения отступала. Он снова стал тем парнем, с которым мне было легко и спокойно.
Когда мы пошли к моему дому, он был уже гораздо бодрее.
— Знаешь, а ты права. Черта с два они меня сломают. Я возьму паузу, поработаю над своим проектом. Может, это и к лучшему.
— Конечно, к лучшему, — поддержала я его.
Мы дошли до моего подъезда. Ночь была тихой и морозной.
— Ну что ж, — сказал он, останавливаясь. — Спасибо за вечер. И...за то, что была там.
— Всегда, Алекс.
Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое, более глубокое, чем просто симпатия.
— Я серьезно. Сегодня...это многое для меня значило. Спасибо.
Он наклонился и мягко поцеловал меня в щеку. Его губы были холодными, но прикосновение – обжигающе теплым.
— Спокойной ночи, Кассандра.
— Спокойной ночи, Алекс.
Я поднялась в квартиру, и первое, что я сделала, подойдя к окну, – увидела, как он, засунув руки в карманы, уходит по заснеженной улице. Его силуэт медленно растворялся в ночи.
Тень встретил меня требовательным мурлыканьем. Я сняла пальто, но не могла успокоиться. Мысли о Доменико и предстоящей встрече отошли на второй план, их вытеснила тревога за Алекса. Его увольнение не было случайностью. Я чувствовала это в костях. Это была работа Доменико. Первый, предупредительный выстрел. Он не тронул Алекса физически. Он ударил по тому, что было для него важнее – по его карьере, по его самоуважению. Чтобы показать мне: «Смотри, что я могу сделать с твоим новым миром. С твоим новым счастьем».