Выбрать главу

Я набрала Луку.

Кассандра: В пути?

Лука: Да. Заеду за тобой через сорок. Будь готова.

Краткость его сообщения говорила сама за себя. Он был так же напряжен, как и я.

Пришло время готовиться по-настоящему. Я приняла ледяной душ, пытаясь загнать внутрь дрожь. Затем – макияж. Я накладывала его как доспехи: тональный крем, чтобы скрыть бледность, рассыпчатая пудра, чтобы лицо не лоснилось от нервного пота. Подводка для глаз – четкая, резкая линия, чтобы взгляд стал тверже. Помада – нейтрального, телесного оттенка. Ничего вызывающего. Ничего, что могло бы быть истолковано как вызов или, не дай бог, желание понравиться.

Затем оружие. Я надела плечевую кобуру и проверила пистолет – магазин полный, патрон в патроннике, предохранитель включен. Пистолет я спрятала под просторную черную куртку из плотной шерсти. На лодыжку пристегнула нож в тонких кожаных ножнах – последний аргумент в случае чего. Я повертелась перед зеркалом. Со стороны – просто стройная девушка в элегантной, но неприметной зимней одежде. Ничто не выдавало в ней Кассандру Коста.

Ровно через сорок пять минут раздался сигнал машины. Лука ждал в темном внедорожнике с тонированными стеклами. Я вышла, и ледяной воздух обжег легкие.

Я села на пассажирское сиденье. Лука бросил на меня беглый взгляд.

— Готова?

— Нет, — честно ответила я.

— Я тоже.

Он тронулся с места, и мы поехали в молчании. Оно было комфортным. Нам не нужны были слова, чтобы понимать друг друга.

Через двадцать минут его телефон завибрировал. Он нажал на громкую связь.

— Говори, отец.

Голос Ренато Косты прозвучал в салоне, холодный и четкий, как удар стали.

— Вы на месте?

— Почти, — ответил Лука.

— Хорошо. Напоминаю вашу задачу. Вы – мои глаза и уши. Выслушайте их план. Оцените его. Оцените их. Никаких эмоций. Никаких личных счетов. То, что произошло между нашими семьями, – в прошлом. На кону – наше будущее. Понятно?

«В прошлом». Легко сказать. Я смотрела в окно, чувствуя, как старая рана на сердце ноет от этих слов.

— Понятно, — сквозь зубы проговорил Лука.

— Кассандра?

— Понятно, отец, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно.

— Держитесь вместе. И будьте осторожны. Марчелли – не друзья. Они – временные попутчики в аду. Не забывайте об этом.

Связь прервалась. Мы подъехали к месту встречи – заброшенному складу в индустриальной зоне Бруклина. Ржавые ворота, облупленная краска, разбитые окна, заколоченные фанерой. Нейтральная территория. Безжизненная и безразличная.

Лука заглушил двигатель. Мы сидели в машине еще несколько минут, глядя на мрачное здание. Внутри меня все сжималось от страха и отвращения. Я боялась не физической опасности. Я боялась той бури эмоций, что поднималась во мне при одной мысли о нем.

— Пошли, — наконец сказал Лука, распахивая свою дверь.

Холод ударил в лицо. Мы прошли через калитку в ржавых воротах и оказались внутри. Склад был огромным, пустым и темным. Воздух пах пылью, плесенью и холодным металлом. Где-то капала вода, ее эхо разносилось под высокими сводами. В центре, под одинокой лампочкой, свисавшей с балки, стояли несколько складных столов и стульев.

Их еще не было. Мы пришли первыми. Мы выбрали позицию спиной к стене, чтобы контролировать все пространство. Лука скрестил руки на груди, его лицо было каменной маской. Я старалась дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле.

И вот мы услышали звук подъезжающих машин. Затем – шаги. Несколько пар. Они вошли с противоположного конца склада.

Их было четверо. Впереди шел Доменико.

Он был одет в идеально сидящее черное пальто, расстегнутое на белую рубашку. Его поза, его походка – все дышало холодной, неоспоримой властью. Его лицо, освещенное тусклым светом лампочки, было бесстрастным, как маска. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользнул по помещению и остановился на нас.

Рядом с ним шла Джованна, Джиа. Невысокая, худая, в строгом темно-зеленом брючном костюме. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок, а в умных, пронзительных глазах читался живой, цепкий ум. Она изучала нас с безжалостным любопытством ученого, рассматривающего интересный образец.

За ними следовали двое охранников – Риккардо Сантини, друг детства Доменико, с лицом, не выражавшим ничего, кроме готовности к убийству, и еще один крупный мужчина.

Они остановились в нескольких метрах от нас. Воцарилась тишина, напряженная, как струна. Мы измеряли друг друга взглядами через холодное, пыльное пространство склада. Враги. Связанные на время общей бедой, но от этого не ставшие менее смертельными.