Призраки в тишине, Часть 54
Машина Луки мягко остановилась у подъезда нашего семейного дома. Огни в камине горели, отбрасывая теплые блики на заснеженные кусты. Мы вошли внутрь, и запах старого дерева, дорогого табака и маминых духов встретил нас как давно знакомый, успокаивающий коктейль.
Отец ждал нас в кабинете. Он сидел за своим массивным столом, но не работал, а смотрел на пламя в камине. Когда мы вошли, он повернул к нам свое невозмутимое лицо.
— Ну? — одно слово, полное ожидания.
Лука взял слово. Он был краток и деловит, излагая суть договоренностей: общий враг, распределение ролей, план на пятницу. Отец слушал, не перебивая, его пальцы были сложены домиком перед собой. Когда Лука закончил, он кивнул.
— Хорошо. Вы сделали то, что должны были. Джиа Марчелли...она, говорят, умна.
— Очень, — подтвердил Лука, и в его голосе не было привычной неприязни. — Она — их мозг. Доменико — кулак.
Отец перевел взгляд на меня.
— Кассандра? Твои впечатления?
Я заставила себя встретить его взгляд.
— Они серьезны. Они понимают угрозу. И...они не будут доверять нам так же, как мы не доверяем им. Это союз по необходимости. Не более.
— Так и должно быть, — отец откинулся на спинку кресла. — Никогда не забывайте, кто они. Но на время...действуйте так, как если бы они были союзниками. Пока этот чертов Варгас не будет отброшен назад в ад, откуда приполз.
На этом деловая часть была закончена. Его поза изменилась, плечи расслабились.
— Ваша мама оставила для вас пирог. Говорит, вы оба слишком худеете. Лука, зайди на кухню, возьми себе. И для сестры.
Лука кивнул и вышел, оставив нас с отцом наедине. Отец вздохнул и провел рукой по лицу. В этот момент он был не Ренато Костой, грозным боссом, а просто уставшим мужчиной, отцом семейства.
— Ты как, дочка? — спросил он тихо. — Это было...тяжело для тебя.
Это не был вопрос. Это было утверждение. Я почувствовала, как в горле встает ком.
— Да, — просто ответила я.
— Он что-нибудь...говорил? Смотрел?
— Он был...пустым. Почти все время. — Я не стала рассказывать о моменте у выхода. Это было мое, личное, слишком сырое и непонятное даже для меня самой.
— Держись, Кассандра. Это пройдет. И помни — ты сильнее, чем думаешь. Сильнее его.
Я хотела в это верить.
Лука отвез меня домой. Мы почти не разговаривали. Он был погружен в свои мысли, а я — в свои. Он проводил меня до подъезда, что было для него нехарактерно, и коротко кивнул на прощание.
— Держи ухо востро, сестра.
В квартире пахло одиночеством и тишиной. Тень, проснувшись, тут же потребовал еды, тычась мордой в мои ноги. Я машинально насыпала ему корм, сама не чувствуя голода. Потом пошла в душ. Горячая вода смывала напряжение дня, но не могла смыть образ Доменико и его руку на моей талии. Это прикосновение будто выжгло на мне метку.
Завернувшись в халат, я наконец взяла свой телефон. Алекс написал несколько сообщений.
Алекс (21:15): Итак, день второй в роли безработного фотографа. Я переименовал кактус в Стивена. Кажется, мы с ним находим общий язык.
Алекс (22:30): Надеюсь, твой «сложный день» прошел не слишком ужасно. Если хочешь выговориться – я тут.
Алекс (23:00): Ладно, я, наверное, завалюсь. Спокойной ночи, Касс. Мысли о тебе согревают мой бедный, безработный вечер.
Я улыбнулась, но улыбка получилась горькой. Он был таким светлым. Таким далеким от всей этой грязи. И я обманывала его.
Кассандра (23:45): Прости, что пропала. День был...насыщенным. Но я справилась. Стивен – отличное имя для кактуса. Надеюсь, он тебя ценит.
Алекс (23:46): Касс! Ты жива! Я уже начал волноваться. Он меня ценит, не сомневайся. Молчание – знак согласия, так ведь?
Мы немного поболтали, и его легкий тон немного поднял мне настроение. Но когда разговор закончился, тяжесть вернулась. Я знала, что должна это сделать. Сейчас. Пока есть решимость.
Я открыла чат с Доменико. Он все еще был там, в глубине списка контактов, не удаленный, не заблокированный. Как неубранный памятник прошлому. Я начала печатать.
«Доменико, нам нужно поговорить об Алексе.»
Стерла.
«Ты уволил Алекса. Прекрати это.»
Снова стерла. Слишком агрессивно. Он только позлится.
«Я знаю, что это ты. Пожалуйста, оставь его в покое. Он не имеет к этому никакого отношения.»
Звучало как слабость. Как мольба. Я не хотела молить его.
Я переписывала сообщение снова и снова, подбирая слова, которые были бы и твердыми, и не провоцирующими. Минуты превращались в часы. Глаза слипались, голова тяжелела. Я боролась со сном, уткнувшись в яркий экран телефона, но силы оставили меня. Пальцы разжались, телефон выскользнул из рук и мягко упал на одеяло. Я провалилась в сон, так и не отправив сообщение.