Я смотрела на его слова, и сердце сжималось от боли. Он был таким легким, таким беззаботным. Он предлагал мне побег, глоток свежего воздуха. Но я знала правду. Каждая минута, проведенная с ним, делала его мишенью. Доменико не шутил. Я должна была оттолкнуть его. Но как? Как можно оттолкнуть единственный источник света в своем мрачном мире?
Кассандра: Доброе...Не уверена, что сегодня в состоянии за кем-либо угнаться.
Алекс: Никакой погони! Только неспешная прогулка. И кофе. И, возможно, наблюдение за попытками нью-йоркцев не поскользнуться на льду. Это бесплатно и очень весело.
Он был настойчивым. И я была слишком слаба, чтобы отказаться. Мне отчаянно нужна была эта иллюзия нормальной жизни.
Кассандра: Хорошо. Только не заставляй меня кататься на коньках.
Алекс: Клянусь своим будущим портфолио! Никаких коньков!
День я провела в попытках заняться делами. Я съела кусок маминого пирога. Он был все таким же вкусным, но казался безвкусным на моем языке, отравленном тревогой. Тень, учуяв лакомство, устроил настоящую осаду, тычась носом в тарелку и издавая самые жалостливые звуки, какие только может издать кот. В конце концов, я сдалась и отдала ему корочку.
Позже у меня был созвон с одной невестой, Амандой, которая была одержима идеей, чтобы ее свадебный торт был точной копией замка Нойшванштайш в Баварии, но в масштабе 1:100.
— Вы понимаете, мисс Коста, — говорила она с придыханием, — каждый шпиль, каждая башенка! И чтобы внутри было три яруса: лимонный, шоколадный и...фисташковый! Это же возможно, да?
Я, глядя на ее сияющее лицо на экране, с трудом сдерживала смех. После вчерашних разговоров об устранении вражеских группировок эта забота о фисташковом креме казалась такой сюрреалистичной и...спасительной.
— Аманда, — сказала я как можно более серьезно, — я свяжусь с нашим кондитером. Но должен вас предупредить, баварский замок может не пережить нью-йоркскую жару в помещении. Мы должны подумать о структурной целостности.
Мы обсудили структурную целостность замка еще минут двадцать. Это был самый нормальный и дурацкий разговор за последние дни, и он немного вернул меня к реальности.
К вечеру, когда время встречи с Алексом приблизилось, я надела теплые уютные джинсы, свитер и длинное пальто. На улице было холодно, но безветренно, и снег мягко хрустел под ногами. Я вышла и увидела его, ждущего под фонарем. Он улыбнулся, увидев меня, и этот простой жест заставил мое сердце сжаться от предчувствия беды.
Мы пошли по заснеженным улицам, пили кофе из термокружек, которые он принес с собой, и разговаривали ни о чем. Он рассказывал о своих планах на новый проект, а я слушала, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения. Я не знала, что делать. Он был слишком хорош для моего мира. Слишком чист. И я тащила его в свою трясину.
Вдруг он остановился перед входом на каток в Брайант-парке.
— Слушай, я знаю, что клятвенно обещал, но...просто посмотрим? Ну пожалуйста? Я буду держать тебя за руку, не дам упасть.
Я замерла. Каток. Два года назад. Мы с Доменико были на котке. Он катался блестяще — легко, стремительно, с грацией хищника. Я же цеплялась за борт. Он смеялся, потом взял меня за руки и катал по льду, пока у меня не закружилась голова. Тогда я думала, что это счастье. Что он — моя опора. А через несколько недель он использовал информацию, полученную в тот вечер, чтобы организовать нападение.
— Касс? — Алекс смотрел на меня с беспокойством. — Все в порядке? Мы не будем, если не хочешь.
— Нет...все хорошо, — я выдохнула, отгоняя призраков. — Давай...попробуем.
Мы надели коньки. Как и тогда, я чувствовала себя неуклюжим слоненком на льду. Алекс же, к моему удивлению, держался уверенно.
— Ты умеешь кататься? — удивилась я.
— В детстве немного занимался хоккеем, — признался он, слегка смутившись. — Пока не понял, что объектив интереснее шайбы.
Он взял меня за руки, как когда-то Доменико, и повез по льду. Но это было совсем другое. Не было той демонической грации, того ощущения опасной силы. Движения Алекса были мягкими, поддерживающими. Он шутил, подбадривал меня, и скоро я расслабилась и начала смеяться над своими собственными попытками устоять.
И вот, на очередном вираже, я поскользнулась и с визгом полетела вперед, увлекая его за собой. Мы с грохотом рухнули на лед, и он, чтобы смягчить падение, оказался подо мной. Мы лежали, тяжело дыша, наши лица были в сантиметрах друг от друга. Его щеки раскраснелись от холода, глаза сияли. Пар от нашего дыхания смешивался в облачко между нами. Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла, нежности и чего-то еще...чего-то большего.