– Он твой брат, Кассандра, – голос отца в микрофоне наушника звучал жестко. – Лука идет на сделку с Маттео Марчелли. Он молод, горяч. Марчелли его обманут. Они убьют его. Ты – единственная страховка. Единственный шанс спасти ему жизнь.
– Я не могу убить человека, – шептала я, и слезы текли по моим щекам, замерзая на ветру. – Папа, пожалуйста...
– Ты не убьешь человека. Ты спасешь брата. Ты просто выполнишь свою роль. Лука подаст знак. Поднимет руку и поправит очки. Как только он это сделает – стреляй. В Маттео. Только в него. И все закончится. Мы заберем тебя, и ты больше никогда не возьмешь в руки оружие. Я обещаю.
Он лгал. Я знала, что он лжет. Но внизу, на пустыре, уже появились машины. Вышел Лука. Он выглядел таким юным и напуганным. А потом из другой машины вышел он. Маттео Марчелли. Высокий, улыбающийся, уверенный в себе. Они говорили о чем-то. Лука нервно потирал переносицу.
– Приготовьсь, – прозвучал в ушах голос отца.
Я прильнула к прицелу. Мир сузился до перекрестия. Я видела лицо Маттео. Он смеялся, говоря что-то Луке. Он был...живым. Настоящим. Не монстром из рассказов отца. У него были морщинки вокруг глаз от смеха.
И тогда Лука. Мой брат. Он снял очки, чтобы протереть их, и посмотрел куда-то вверх, прямо в мою сторону. Его взгляд был полным ужаса. Он боялся. За себя. За меня. За все.
И он поднял руку. Поправил очки.
– Стреляй, Кассандра! Сейчас! – закричал отец в уши.
Мой палец на спусковом крючке дрожал. Я плакала. Я молилась, чтобы это был сон.
– ОН ЕГО УБЬЕТ! СТРЕЛЯЙ!
Щелчок. Глухой, ударный хлопок выстрела, заглушенный глушителем. Невероятная отдача, ударившая мне в плечо.
В прицеле я увидела, как голова Маттео Марчелли дернулась и взорвалась алым туманом. Его тело безжизненно рухнуло на землю.
Тишина. Затем – крики, хаос, выстрелы внизу. А я лежала и смотрела на то, что натворила.
Потом были крики о том, что Лука убил Маттео. Что это была дерзкая акция возмездия. Геройская. Моего брата славили. А я...я сходила с ума в тишине своей комнаты, смывая с рук несуществующую кровь.
Я стояла перед отцом, и меня трясло крупной дрожью.
– Ты обещал, – прошептала я. – Ты сказал, что больше никогда.
– И я сдержал слово! Пять лет! – его голос сорвался на крик. – Но сейчас речь идет о жизни твоего брата! Ты хочешь, чтобы его убили? Как того Марчелли? Ты хочешь снова смотреть в прицел и видеть, как умирает кто-то из нашей семьи? Только на этот раз это будет Лука!
Он схватил меня за плечи.
– Я не заставляю тебя убивать. Я прошу тебя – спаси его. Спаси своего брата. Ты – единственный шанс. Без тебя я отправлю людей на убой. И многие не вернутся. И Лука, возможно, тоже.
Это был не приказ босса. Это была мольба отца. И в его глазах я увидела правду. Он не лгал. Лука действительно был в смертельной опасности.
Ненависть, страх, отчаяние – все смешалось во мне в один клубок. Я ненавидела этот мир. Ненавидела оружие. Ненавидела себя за ту ночь пять лет назад. Но я любила своего брата. Глупо, иррационально, безумно любила.
Я закрыла глаза. Снова увидела лицо Маттео Марчелли в секунду до выстрела. А потом представила себе лицо Луки, искаженное болью и страхом.
– Где? – выдохнула я, и мой голос прозвучал чуждо и пусто.
Отец облегченно вздохнул, и его руки дрогнули.
– Хорошая девочка. Рик отвезет тебя. Все готово.
Он протянул мне ключ-карту от какой-то комнаты в нашем же доме. Оружейной, о которой я не знала.
Я молча взяла ее. Мои руки были ледяными. Внутри все умерло. Осталась только холодная, знакомя пустота и тяжесть долга, который я никогда не хотела нести.
Я шла по коридору, и каждый шаг отдавался эхом в моей душе. Мне снова предстояло стать тем, кого я ненавидела. Снова посмотреть в прицел. И на этот раз я не была уверена, смогу ли выжить после этого.
Доменико. Плоть и кровь долга, Часть 9
План пошел к черту в первые же три минуты. «Лабиринт» оказался не ночным клубом, а настоящей крепостью. Они ждали нас. Сирены, дикий вой, крики, вспышки выстрелов в полумраке, наполненном клубами дыма и запахом крови. Они били прицельно, знали наши позиции. Предательство. Кто-то слил информацию.
– Отход! Отход! Западный выход! – я кричал в рацию, прижимаясь к стене, пока над головой со свистом пролетали пули, откалывая куски штукатурки.
Мой MP5K был горячим. На полу уже лежали двое моих людей и трое ихних. Не хирургия. Мясорубка.
– Сильвер! Где ты, черт возьми?