Вдруг зазвонил телефон Луки. Он посмотрел на экран и удивился.
— Мама? — он поднес трубку к уху. — Да, мам? Что-то случилось?
Я насторожилась. Мама редко звонила нам во время работы.
— Нет, нет, все в порядке, — сказал Лука, и его лицо расплылось в улыбке. — Да, я с Касс. Конечно, можем. Сейчас закончим и приедем. Да. Передаю привет.
Он положил телефон.
— Мама готовит тот самый яблочный пирог с корицей. Говорит, что мы с тобой слишком худые и нуждаемся в подкормке. Приглашает на ужин.
Не нужно было говорить это дважды. Мы свернули оборудование и покинули нашу позицию. Перспектива провести вечер в родительском доме, в тепле и безопасности, была как глоток свежего воздуха после удушья.
Мы приехали, и дом встретил нас знакомыми запахами — свежей выпечки, воска для мебели и маминых духов. Было странно снимать куртки с подсумками и оставлять оружие в прихожей, переходя из мира насилия в мир обычной семейной жизни.
За столом царила невиданная ранее легкость. Мы ели пирог, пили вино, и мама рассказывала забавные истории из нашего детства. Лука дразнил меня, вспоминая, как я в детстве боялась пауков и забиралась на стул с криком. Отец, обычно молчаливый и строгий, улыбался и поддакивал. В эти моменты я могла почти забыть, кто мы на самом деле. Мы были просто семьей. Братом, сестрой, родителями. Не солдатами в войне, которую не начинали.
Но иллюзия была недолгой. После ужина отец кивнул нам в сторону кабинета.
— Зайдите на минуту.
Мы вошли. Отец закрыл дверь и повернулся к нам. Его лицо снова стало маской босса.
— Предатель найден, — сказал он без предисловий.
Мое сердце замерло. Значит, Доменико не врал.
— Кто? — спросил Лука, его голос стал жестким.
— Энтони Галло. Двоюродный брат Сильвано. Он передавал Варгасам информацию о наших передвижениях и о встречах с Марчелли.
Энтони. Я знала его. Молодой, амбициозный парень. Он всегда казался таким преданным.
— Как выяснили? — спросила я, уже зная ответ.
— Марчелли предоставили неопровержимые доказательства, — отец посмотрел на меня.
— Перехваченные сообщения, записи разговоров. Похоже, его план с публичной ссорой сработал. Предатель вышел на связь, чтобы сообщить, что альянс рухнул, и его вычислили.
Так вот оно что. Доменико действительно использовал нашу ссору в парке как приманку. И это сработало. Но это знание не принесло мне облегчения. Лишь горькое послевкусие. Да, он был прав. Да, он сделал то, что должен был. Но способ...Он знал, что Алекс будет там. Он знал, что это ранит нас обоих. И он сделал это холодно и расчетливо.
— И что с ним теперь? — тихо спросила я.
— Сильвано разобрался, — отец произнес это с ледяным спокойствием. — Семейными методами. Предательство не прощается.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Энтони Галло был больше не проблемой. Но цена его поимки была слишком высока.
Мы с Лукой молча вышли из кабинета и поехали по домам. В моей квартире меня ждал хаос. Тень, видимо, соскучившись или разозлившись на мое долгое отсутствие, устроил погром. Он стащил со стола несколько бумаг, разорвал их в клочья, повалил вазу с искусственными цветами и разбросал землю по полу. Я без сил упала на диван и закрыла глаза. Мне потребовалось полчаса, чтобы привести все в порядок. Каждое движение было механическим, лишенным энергии.
Поздно вечером, лежа в постели, я снова взяла телефон. Я знала, что не должна этого делать. Я знала, что это безнадежно. Но я не могла удержаться. Я открыла наш с Алексом чат. Последнее сообщение было от меня, отправлено три дня назад. Я пролистала вверх, перечитывая наши старые, полные света разговоры. Они казались такими далекими, как будто произошли в другой жизни.
Пальцы сами потянулись к клавиатуре.
Кассандра(23:47): Алекс, я знаю, что ты, наверное, не хочешь меня видеть и слышать. И я понимаю. Но я хочу, чтобы ты знал...Мне жаль. Больше, чем ты можешь представить. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Ты заслуживаешь всего самого хорошего в этой жизни. И я надеюсь, что ты его получишь.
Я отправила сообщение и положила телефон на тумбочку. Я лежала в темноте и смотрела в потолок, слушая, как Тень мурлычет у меня в ногах. Я ждала. Ждала звука уведомления, которое бы означало, что он прочитал, что он, возможно, простит меня.
Но телефон молчал. Тишина в комнате была оглушительной. И в этой тишине я понимала, что, возможно, только что отправила прощальное сообщение человеку, который стал для меня самым ярким светом за последние два года. И этот свет, благодаря мне и Доменико, окончательно погас.