Выбрать главу

Чертовщина. Я сильнее вжал педаль газа, пытаясь загнать обратно эти мысли. Я прорабатывал это с психологом. Годы терапии, чтобы отделить ее вину от вины ее семьи. Чтобы понять, что месть, направленная на нее, была ошибкой. Но понимание не всегда стирает боль. И вид ее сейчас, живой и невредимой, вызывал слишком многое: и ярость за ее безрассудство, и облегчение, что она дышит, и ту самую старую боль, которую я давно похоронил под слоями льда.

— С тобой все в порядке? — ее тихий голос вывел меня из оцепенения.

Я взглянул на нее. Она смотрела на меня, в ее глазах читалось нечто похожее на беспокойство.

— Да, — буркнул я, возвращая взгляд на дорогу. — Просто думаю.

— О чем?

— О том, что ты сегодня чуть не угробила себя, — сказал я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотел. Я сделал усилие, чтобы смягчить его. — Но...данные ты достала. Это была смелая, хоть и безрассудная работа.

Она молчала, ожидая продолжения.

— Ты действовала эффективно, — признал я, и эти слова дались мне нелегко. — В серверной, при отходе...Мы сработали слаженно. Но, ради всего святого, больше не рискуй так. Одна ошибка — и тебя не станет.

Она кивнула, глядя на свои руки.

— А ты? — спросила она, и ее вопрос снова застал меня врасплох. — Зачем ты пришел? Это было так же опасно. Ты мог погибнуть.

Вопрос висел в воздухе. Правдивый ответ был слишком сложен, слишком уязвим. «Я пришел, потому что не мог вынести мысли о том, что тебя не станет. Потому что вид твоего брата, пришедшего без тебя, вызвал во мне такую панику и ярость, что я забыл обо всех правилах, обо всей осторожности. Потому что, несмотря ни на что, мысль о мире, в котором ты мертва, невыносима».

Но я не мог сказать этого. Не сейчас. Может быть, никогда.

Я выбрал полуправду, обернутую в прагматизм.

— Ты — ключевая часть этой операции, Кассандра, — сказал я, глядя прямо перед собой. — Твое знание структур, твои связи. Без тебя координация с вашей семьей стала бы невозможной. Джиа не справилась бы в одиночку. Мы — временная команда. И в команде не бросают своих. Даже если эти «свои» — безрассудные упрямцы, — я добавил с легкой, едва уловимой насмешкой в голосе.

Она ничего не ответила. Я чувствовал ее взгляд на себе, изучающий, пытающийся найти подвох в моих словах. Но я не обернулся. Правда, которую я скрывал, была моим щитом и моей тюрьмой. И сейчас, везя ее домой, чувствуя запах моей одежды, смешанный с ее запахом, я понимал, что стены этой тюрьмы стали еще выше. И разобрать их мог только я сам. Но я не был к этому готов.

Доменико. Тяжесть выбора, Часть 60

Машина плавно остановилась у внушительного особняка Коста. Я заглушил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно ровное дыхание с заднего сиденья. Я обернулся. Джиа все еще спала, ее голова лежала на плече Луки. А он...он не спал. Его глаза были открыты, и в них читалась странная смесь смущения и чего-то еще, более глубокого. Он осторожно, чтобы не разбудить ее, попытался отодвинуться, но она во сне пробормотала что-то неразборчивое и прижалась ближе.

Я фыркнул про себя. Эта странная связь между ними становилась все более очевидной. Лука поймал мой взгляд и быстро отвел глаза, его щеки слегка покраснели. В другой ситуации это могло бы показаться забавным.

— Приехали, — сказал я громче, чем нужно.

Джиа вздрогнула и открыла глаза. Увидев, где она находится, она мгновенно выпрямилась, поправила волосы, и ее лицо снова стало маской профессиональной холодности.

— Прости, — сухо сказала она, обращаясь больше к пространству, чем к Луке.

— Ничего, — пробормотал он, распахивая дверь и выходя на улицу, словно спасаясь бегством.

Кассандра уже ждала на ступеньках, все еще в моей толстовке. Она казалась уставшей, но собранной. Я вышел из машины, и мы все вместе направились к входу.

Дверь открыл сам Ренато Коста. Он стоял в прихожей, его осанка была прямой, а взгляд — тяжелым и оценивающим. Он кивнул мне, коротко и без эмоций. Я ответил тем же. Два патриарха, два врага, вынужденные терпеть присутствие друг друга. Его взгляд скользнул по Кассандре, задержался на моей толстовке. В его глазах мелькнул быстрый, почти невидимый интерес, но он ничего не спросил. Он был не из тех, кто выдает свои мысли.

— В кабинет, — сказал он просто и развернулся, ведя нас за собой.

Мы прошли в его кабинет — комнату, пахнущую старым деревом, дорогим виски и властью. Джиа сразу же подключила свой ноутбук к проектору, и на стене загорелись данные, которые мы с таким трудом добыли.

— Это их главный хаб, — начала Джиа, ее голос был чист и лишен эмоций. — Полная схема логистики Варгасов на ближайшие три месяца. Маршруты, точки разгрузки, ключевые склады. И самое главное... — она переключила слайд, — ...финансовые потоки. Номера счетов, через которые они отмывают деньги.