Я выключил лампу. Он лежал, тяжело дыша, весь в крови, поте и слезах. Его колено было превращено в кровавое месиво, на бедре зияла черная от ожога рана.
– Говори.
– Это был... – он сглотнул. – Это был не наш человек. Наемник. Из Чикаго. По кличке «Норд».
Я замер. «Норд». Я слышал это имя. Призрак из прошлого. Вольный стрелок, известный своей чистотой работы.
– Кто нанял? – прижался я к нему.
– Не знаю...клянусь...Отец платил через подставных лиц...Контакты были только у него...
Я выпрямился. Он говорил правду. Я видел это в его глазах, помутневших от боли и страха. Это была правда, но это была тупиковая правда. Мертвый след.
Я посмотрел на него. На это окровавленное, изувеченное тело, которое когда-то было гордым Лукой Коста. Никакого триумфа я не чувствовал. Только пустоту и горький пепел на губах. Месть не вернула мне отца. Она лишь сделала меня монстром.
Пустота сменилась новой, еще более черной яростью. Он ничего не знал. Или не хотел говорить. Но был еще один долг. Более свежий, более острый.
Я присел на корточки рядом с его лицом. Он лежал, тяжело дыша, его глаза были остекленевшими от боли, но в их глубине все еще тлела ненависть. Он смотрел на меня, не отводя взгляда, и губы его искривились в подобие ухмылки, кровавой и вызывающей.
– Что, Марчелли? Мало? – он хрипло выдохнул, и пузырь крови лопнул у него в углу рта. – Или твои детские обиды все еще не удовлетворены?
Я не реагировал на его попытки говорить. Моя ярость была холодной, как лезвие ножа.
– Мой брат. Маттео. Пять лет назад. Кто стрелял?
Его ухмылка стала шире, хотя боль заставила его вздрогнуть.
– А ты так и не смирился? Я же тебе уже сказал тогда. Это был я. Я сделал это. Выстрелил ему прямо в лицо, пока он улыбался, этот ублюдок. Сказал, что у Коста есть чему поучиться.
Он лгал. Я видел это. Видел тень в его глазах, мгновенное воспоминание, которое он тут же прогнал. Он покрывал кого-то.
– Ты – вор и торгаш, Лука, – сказал я тихо. – Ты не снайпер. Тот выстрел был сделан с расстояния в триста метров. Чистая работа. Профессионала. Кто стрелял?
Я взял со стола тактический нож. Лезвие с серым, не отражающим свет покрытием холодно блеснуло в свете лампы. Я поднес его к его глазу.
– Ты уже не сможешь бегать, Лука. Сможешь ли ты видеть? – мой голос был спокоен, почти ласков.
Он замер, ухмылка наконец сползла с его лица. Дыша он стал чаще, животный страх на секунду затмил боль и ненависть. Но он не сдавался.
– Говорю же, это был я! – просипел он. – Прими это, Марчелли! Это был я!
Я надавил кончиком ножа. Всего миллиметр. На его нижнем веке выступила крошечная капелька крови.
– Последний шанс. Имя. Или ты будешь гадать наощупь, где находится дверь, до конца своей недолгой жизни.
Он закрыл глаза, готовясь к боли, стиснув зубы. Гордый, чертов ублюдок. Готовый скорее ослепнуть, чем выдать своего стрелка.
– Говори! – рыкнул я, теряя остатки терпения.
Внезапно снаружи, за стенами склада, грохнул первый выстрел. Затем второй. Третий. Не одиночные, а частая, беспорядочная стрельба. Крики. Громкий, натужный рев двигателей.
Сигнал тревоги у меня в наушнике пропищал и замолк. Связь прервалась.
Я замер, нож все еще в руке. Лука открыл глаза, и в них читалось то же недоумение и дикая надежда.
Что это? Мои люди? Его люди? Копы?
Раздался оглушительный удар – от взрыва или тарана? – и главные ворота склада с грохотом прогнулись внутрь. Посыпалась ржавая штукатурка.
Я вскочил на ноги, отбросил нож и выхватил «Глок». Адреналин снова запел в крови. Охота не была окончена. Она только что перешла в новую, неизвестную фазу.
Я посмотрел на Луку, на его искалеченное тело. Он был беспомощен. Лежал тут, как приманка.
Или как цель.
Я сделал выбор. Я повернулся к нему, нацелив пистолет.
– Кажется, твой отец прислал прощальный привет.
Но прежде чем я успел что-либо предпринять, со стороны разрушенных ворот послышался новый звук. Не выстрелы. Не крики. А мерные, гулкие, металлические шаги. Тяжелые, неторопливые. Как будто кто-то огромный в броне шел по бетону, не обращая внимания на хаос вокруг.
Шаги приближались. Лука замер, широко раскрыв глаза, забыв о боли. Я ощутил ледяную дрожь по спине.
Это было что-то другое. Что-то новое.
И это что-то уже было здесь.
Холод прицела и горячая кровь, Часть 10
Дверь в комнату отца открылась беззвучно. Внутри не было кабинета с книгами и кожаными креслами. Это была другая реальность. Строгая, функциональная, смертоносная. Стеллажи с оружием, ящики с патронами, тактическое снаряжение, аккуратно разложенное по полкам. Пахло сталью, оружейной смазкой и чем-то стерильным, как в операционной. Здесь жила та часть моей семьи, которую я так яростно отвергала.