Выбрать главу

Мы делали вид, что пьем шампанское, поднося бокалы к губам, но не делая ни глотка. Алкоголь был нашим врагом, туманящим бдительность. Вместо него я пьянел от ее близости. От того, как ее бедра едва заметно касались моих при каждом шаге. От того, как пахли ее волосы — не духами, а чем-то чистым, своим, смешанным с ароматом ее кожи.

И тогда мы столкнулись с ними. Вернее, наши маршруты пересеклись в центре зала. Лука и Джиа. Они выглядели как идеальная, хоть и слегка эксцентричная пара. Лука держал Джиа за талию. Точь-в-точь как я держал Кассандру несколько минут назад. Его пальцы впивались в ее платья с таким же немым собственничеством. Джиа смеялась, запрокинув голову, ее маска скрывала выражение лица, но в глазах плясали искры — смесь азарта и насмешки.

Наши взгляды встретились на долю секунды. Никаких кивков, никаких признаков узнавания. Просто четыре маски, скользнувшие друг по другу.

— Дорогой, посмотри, какие удивительные маски! — воскликнула Джиа, обращаясь к Луке, но ее слова были предназначены нам. — Просто дух захватывает! Настоящее искусство забываться!

Лука хмыкнул, его взгляд скользнул по Кассандре, потом по мне. В его глазах не было былой ярости. Была усталая готовность играть свою роль.

— Искусство, говоришь? Мне кажется, некоторые здесь забылись слишком сильно, — он бросил взгляд в сторону Варгасов. — Прямо у всех на виду.

Это был код. Он намекал, что Варгасы ведут себя слишком уверенно, почти нагло. Значит, сделка близка, и они чувствуют свою безнаказанность.

— О, не будь занудой, — отмахнулась Джиа, игрально хлопая его по груди веером. — Иногда нужно позволять себе терять голову. Иначе как найти что-то по-настоящему ценное?

Ее слова повисли в воздухе, полные двойного смысла. Она посмотрела прямо на меня, и в ее взгляде я прочел предупреждение и одновременно поощрение. Будь осторожен. Но не упусти своего.

Они двинулись дальше, растворившись в толпе. Мы с Кассандрой снова остались одни. Тишина между нами снова стала густой, насыщенной невысказанным. Мы продолжили ходить, и с каждой минутой мое желание снова прикоснуться к ней, почувствовать ее тело возле своего, становилось все нестерпимее. Я ловил себя на том, что вглядываюсь в толпу в надежде увидеть еще одну болтливую старуху или назойливого поклонника, который дал бы мне повод снова обвить ее талию рукой, притянуть к себе под предлогом легенды.

Мой взгляд, против моей воли, снова и снова соскальзывал с ее лица вниз, к той самой линии декольте. Бархат мягко облегал изгибы ее груди, и в этом не было ничего откровенного, но было невероятно соблазнительно. Я представлял, как мои губы касаются этой кожи, как я спускаюсь ниже, оставляя поцелуи на этом бархате...

Второй раз за вечер я поймал себя на этом. И второй раз я встретился с ее взглядом. Она не сказала ни слова. Ее карие глаза за маской смотрели на меня с молчаливым, но красноречивым предупреждением. В них читалось: «Я все вижу. Довольно». Но не было гнева. Скорее, странная смесь понимания и...смущения? Ее щеки под маской слегка порозовели. Она отвела взгляд первой, и я почувствовал жгучую волну стыда, смешанную с еще более жгучим желанием.

Музыка сменилась. Струнный квартет затих, и по залу разлились первые, томные аккорды саксофона. Медленный, чувственный блюз. Тот самый. Тот самый, под который мы танцевали на той свадьбе знакомых. Где за несколько часов до перестрелки, в которой я снова, как одержимый, бросился ее спасать, мы парили над паркетом, и мир сужался до ритма нашего дыхания.

Я почувствовал, как ее тело рядом со мной резко напряглось. Ее пальцы впились в мой локоть. Она тоже узнала эту мелодию. Она была нашим общим призраком, нашей самой сладкой и самой болезненной памятью.

Воздух вокруг нас сгустился, стал тяжелым и звенящим. Пары вокруг начали двигаться к танцполу.

Я посмотрел на Кассандру. Ее взгляд был прикован к танцполу, полный какой-то древней, щемящей тоски. В ее позе читалась готовность бежать и одновременно — завороженность.

И я решился. Это было выше моих сил. Выше логики, выше долга, выше мести. Это была простая, животная потребность.

Я повернулся к ней, заслонив ей обзор толпы. Моя рука нашла ее талию, не спрашивая разрешения, но и не требуя — просто утверждая факт.

— Мисс Росси, — произнес я, и мой голос прозвучал низко и чуть хрипло, заглушая музыку. — Позвольте пригласить вас на этот танец. Этикет, как ни крути, обязывает.

Она медленно, очень медленно подняла на меня глаза. Ее карие глаза за маской были огромными, бездонными озерами, в которых тонули все мои ледяные уверенности. В них не было отказа. Не было вражды. Было лишь то же самое признание. Признание этой нелепой, невыносимой и всепобеждающей силы, что снова свела нас здесь, под звуки той же самой музыки.