Она не сказала ни слова. Просто кивнула, едва заметно.
И позволила мне повести ее на паркет, в самое сердце нашего общего безумия.
Мои пальцы сомкнулись вокруг ее руки, и в этот раз в этом не было ничего от учтивого жеста. Это было утверждение владения. Ее ладонь в перчатке была прохладной, но я чувствовал, как под тканью пульсирует кровь. Я повел ее на паркет, и мир снова сузился до нас двоих. Не было Варгасов, не было Луки с Джиа, не было вековой вражды. Была только музыка, пронизывающая до костей, и она.
Я занял свою позицию. Моя правая рука легла на ее спину, чуть ниже лопаток. Бархат ее платья был обманчиво мягким, но под ним я чувствовал напряжение каждого мускула, каждую трепетную прожилку ее тела. Расстояние между нами было формальным, но исходящее от нее тепло жгло меня сквозь все слои одежды.
Мы начали двигаться.
И вновь, как два года назад, мы парили. Наши тела, закаленные в разных битвах, нашли свой ритм мгновенно. Она была идеальной партнершей — легкой, отзывчивой, предугадывающей каждое мое движение. Я вел ее уверенно, но не властно, а как ведут что-то бесконечно ценное и хрупкое. Мы скользили по паркету, и казалось, музыка не направляла нас, а рождалась из самого нашего танца, из синхронного биения наших сердец.
Я не сводил с нее глаз. Ее карие глаза за маской были прикованы ко мне с такой же неотвратимостью. В них не было страха. Не было ненависти. Было лишь глубокое, почти гипнотическое погружение в этот момент, в меня.
— Вы все так же прекрасно танцуете, Стелла, — произнес я, и мое дыхание снова коснулось ее виска. Голос звучал низко, только для нее.
— Это потому что мой партнер все так же ведет безупречно, Лео, — ее ответ был шепотом, чуть слышным над музыкой. — Кажется, за два года вы не разучились.
— Некоторые вещи не забываются, — сказал я, и мои пальцы непроизвольно сжались на ее талии. Мой взгляд, против моей воли, снова соскользнул вниз, к тому самому декольте, к соблазнительной тени между ее грудей. — Даже если очень стараться.
На этот раз она не промолчала. Ее губы тронула едва заметная, дерзкая улыбка.
— Мистер Валли, — прошептала она, и в ее голосе звенела насмешка. — Вы, кажется, изучаете узор на моем платье с нездоровой одержимостью. Найдете там карту сокровищ?
Меня поразила ее смелость. Ее готовность флиртовать на краю пропасти. Это завело меня еще сильнее.
— Возможно, — парировал я, притягивая ее чуть ближе на повороте, так что наши бедра вновь коснулись. Искра, пробежавшая между нами, была почти болезненной. — Но самые ценные сокровища, как известно, не лежат на поверхности. Их приходится добывать.
— Опальная профессия для коллекционера, — она не отводила взгляд, ее глаза блестели. — Добытчик. Звучит дико.
— Вам нравится дикость, мисс Росси, — я закрутил ее в стремительном, но плавном движении, заставляя шелк ее платья взметнуться вокруг ее ног. Она легко последовала за мной, ее тело было податливым и сильным в моих руках. — Я это вижу. В ваших глазах. В этом, — мой взгляд на мгновение упал на пирсинг в ее губе.
— А вам, кажется, нравится риск, мистер Валли, — она парировала, когда я снова притянул ее к себе. — Танцевать так с женщиной, которую едва знаете.
— Я знаю вас достаточно, — прошептал я, и это была чистая правда. Я знал вкус ее губ. Знал звук ее стона. Знал, как она сжимает простыни в момент наивысшего наслаждения. — Чтобы понимать, что этот танец — наименьший из рисков, на которые я готов пойти.
Музыка приближалась к кульминации. Томные, тягучие ноты саксофона звали к падению. Я почувствовал это всем своим существом. И я видел в ее глазах тот же вызов, ту же готовность.
И я пошел ва-банк.
На последних, аккордах я изменил движение. Резко я наклонил ее назад, в глубокий, драматический прогиб. Моя правая рука крепко держала ее за спину, поддерживая ее всю длину. А левая...левая рука скользнула вниз, вслед за разрезом на ее платье. Мои пальцы коснулись ее обнаженной кожи на бедре, чуть выше колена. Кожа была гладкой, упругой и обжигающе горячей.
Она замерла в моих руках, ее тело выгнулось в изящной дуге. Ее грудь вздымалась, губы были приоткрыты. Ее глаза, широко распахнутые, смотрели на меня снизу вверх, полные шока, гнева и невыносимого, пьянящего возбуждения. Ее руки держались за мои плечи, впиваясь в ткань смокинга.
Наши взгляды снова встретились. И в этот раз они прилипли не к глазам. Они упали на губы. На ее губы, такие близкие, такие манящие. На ее пирсинг, который, казалось, подмигивал мне в такт бешеному стуку моего сердца. Я почувствовал, как ее тело слабеет в моих объятиях, как она почти невесомо тянется ко мне. Я наклонился ниже, готовый стереть это дурацкое расстояние, готовый поймать ее губы своими, укусить за эту дерзкую серебряную капельку, вдохнуть ее дыхание...