Только тогда я сам двинулся в противоположном направлении, к своему посту у восточного входа. Внутри все кипело. Мысли о ее губах, о ее декольте, о том, как она смотрела на меня в конце танца — все это я яростно отсекал, заковывая в лед. Сейчас нельзя было отвлекаться. Сейчас я должен был быть боссом. Хищником. Орудием мести.
Но где-то в самой глубине, под толщей льда, тлел тот самый тлеющий уголек. Уголек, который она снова разожгла своим взглядом и своим шепотом. И я знал, что потушить его будет куда сложнее, чем уничтожить всех Варгасов на свете.
Тень в зале мумий, Часть 66
Тишина в зале египетских древностей была иной, чем в главном зале. Она не была натянутой или праздничной. Она была древней, густой, пропитанной пылью веков и запахом ладана, который до сих пор витал в воздухе, смешиваясь с запахом старого камня. Высокие, уходящие в темноту потолки, ряды саркофагов с загадочными ликами, статуи богов с каменными, всевидящими глазами — все это создавало ощущение, что я оказалась в гробнице. И, возможно, так оно и было. Гробнице наших надежд на тихую операцию.
Я стояла в глубокой нише между массивной гранитной статуей Анубиса и стеной, покрытой иероглифами. Мое черное бархатное платье делало меня почти невидимой в этом полумраке. Сердце все еще бешено колотилось, отдаваясь эхом в ушах — отзвук того безумного танца, того взгляда, того почти-поцелуя. Я с силой тряхнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Соберись, Коста. Он — враг. Ты здесь по делу.
В ухе, почти незаметно, тихо шипел миниатюрный приемник, тоже творение Джиа. Он был не больше горошины и передавал не только звук с общего канала, но и, благодаря сложной системе направленных микрофонов, улавливал разговоры в непосредственной близости от меня.
— Все на позициях, — донесся спокойный, ровный голос Доменико. — Запад чист?
— Пока да, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Никого.
— Восток под контролем, — это был голос Луки, сдавленный, будто он говорил, не раскрывая рта. — Птицы в клетке. Ждем.
— Я в центре, — добавила Джиа, ее голос был таким же деловым, но я уловила в нем нотку возбуждения. — Все каналы открыты. Ждем ваших голосов, птенчики.
И снова наступила тишина, на этот раз наполненная ожиданием. Я прислушивалась к каждому шороху. Скрип половицы где-то вдалеке. Приглушенный смех из главного зала. Бой собственного сердца.
И тогда я услышала их. Сначала это были просто шаги, отдающиеся эхом под сводами. Потом — низкие, неспешные голоса. Они приближались из соседнего зала, того, что вел к служебным помещениям.
Я вжалась в свою нишу, стараясь слиться с тенью Анубиса. Дыхание замерло в груди. Я прикрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на звуке.
— ...не нравится мне это, — сказал один голос, хриплый, с легким акцентом. — Слишком много перемен в последнюю минуту.
— Приказы есть приказы, Эмилио, — ответил второй, более молодой и самоуверенный. — Босс знает, что делает.
Их шаги затихли, они остановились буквально в десяти метрах от меня, за поворотом, в небольшом арочном проеме, который, судя по всему, вел в какую-то техническую зону. Я медленно, миллиметр за миллиметром, высунула голову из-за статуи.
Их было двое. Один — крупный, плечистый, в дорогом, но безвкусном смокинге, его маска — простая, черная полумаска. Второй — поменьше, вертлявый, в ярком синем пиджаке, его маска была в виде морды лисы. Эмилио и его напарник.
— Знает, знает, — проворчал Эмилио. — А я знаю, что планировалось иначе. Сегодняшний вечер должен был стать финальным аккордом. Фейерверком, понимаешь?
Мое сердце упало и замерло. Фейерверком.
— Я помню план, — сказал лис. — Заложить заряды, пока все эти павлины пьют шампанское. Вывести босса и его гостей, а потом...бах! — он хлопнул в ладоши, и звук гулко отозвался в зале. — И нет ни музея, ни проблем. Чистый лист.
Ледяная волна прокатилась по моей спине. Боже правый. Они планировали устроить взрыв. Убить всех. Сотни людей. Это было не просто устранение соперников. Это был акт террора.
— Именно, — хрипло согласился Эмилио. — Финальное действие. Послание всем, кто думал, что Варгасы играют по чужим правилам. А теперь что? Теперь мы здесь, как мальчики на побегушках, слушаем, о чем болтают старики. И половины наших людей тут нет. Их отвели на другие объекты. На «запасные аэродромы», как сказал босс.
— А причина? — спросил лис. — Почему передумали? Явно же не из-за любви к искусству.
— Причину босс не сказал, — отрезал Эмилио. — Никому. Сказал только, что «вызов требует иного ответа». Что «огонь привлечет слишком много ненужного внимания». Какая-то фигня. Я свое мнение имею.