Второе тело обмякло.
Тошнота подкатила к горлу. Я проглотила ком. Руки дрожали, но я заставила их быть стойкими.
– Теперь Галло. Пока он не скрылся.
Я перевела прицел вниз. Сильвано стоял, пригнувшись, уже чувствуя неладное. Его люди метались, ища укрытие. Он был моей следующей мишенью. Живым, нервным, опасным человеком.
Я повела прицелом за ним, ловя его в перекрестие. Его грудь. Его сердце.
Я слышал выстрелы, наши люди уже спасали Лука..пока я разбиралась с осталными.
И в этот момент дверь главного склада с грохотом распахнулась. Несколько человек вынесли оттуда носилки. На них лежал кто-то...Кто-то с искаженным от боли лицом, весь в крови и грязи.
Мое сердце остановилось.
Это был Лука.
Он был жив. Его глаза были открыты, полные невыносимых страданий. Он что-то пытался сказать.
Я забыла о прицеле. О Галло. О всем на свете.
– Лука... – прошептала я, и палец сам соскользнул со спускового крючка.
Я видела, как наши люди ринулись вперед, чтобы прикрыть носилки. Началась беспорядочная стрельба. Кто-то кричал. Кто-то падал.
Я не видела, кто это был. Я видела только лицо брата. И понимала, что ад только начинается. И что следующую пулю мне придется выпустить, глядя в глаза живому, дышащему человеку. В Сильвано Галло.
А он, казалось, чувствовал мой взгляд. Он поднял голову и посмотрел прямо в мою сторону, в темноту моего окна, будто знал, что я здесь. Его взгляд был полон такой древней, хищной ненависти, что мне стало физически холодно.
Я начала стрелять по людям Марчелло защищая брата, решив пока забыть о Сильвано, я должна была спати брата...
Доменико. Лицо врага, Часть 11
Хаос был оглушительным, но в его сердцевине царил ледяной, бесчеловечный порядок. Дверь не просто выбили – ее вырвало с петлями точным подрывом. Ворвавшаяся группа была одета в одинаковую тактическую форму без опознавательных знаков, их движения были отточены до автоматизма. Не наемники. Слишком слажено. Семья Коста.
Я пригнулся за грудами старых ящиков, ведя шквальный, почти слепой огонь из MP5K. Пули со свистом прошивали воздух, отскакивая от металлических стен с пронзительным визгом. Двое моих людей, прикрывавших вход, рухнули на бетонный пол почти одновременно. Даже не крикнув. Чистые попадания в сердце. Оба. С разницей в долю секунды.
Снайпер. Чертовски хороший снайпер.
Сердце упало. Мои снайперы на крышах молчали. Значит, их уже нет. Убраны тихо, профессионально, еще до начала штурма.
Корчащийся от боли Лука был моей последней козырной картой, моим трофеем. А теперь на него бросилась вторая группа штурмовиков. Они работали молниеносно: один резал стяжки, двое других грубо, почти безжалостно, вкатывали его на раскладные носилки. Он застонал, и этот звук, полный настоящей агонии, прорезал грохот стрельбы.
– Джиа! – я крикнул в рацию, пытаясь прицелиться в носилки, но шквальный огонь прижимал меня к полу. – Где этот стрелок? Я слепой тут!
В ответ послышались лишь статические помехи и отдаленный, искаженный голос сестры: «...глушение... все частоты... не могу...»
Проклятье. Они все продумали.
Мои ребята отстреливались яростно, но падали как подкошенные. Молодой Томмазо – пуля в сердце. Старый Бруно – в горло. Это была не перестрелка. Это был забой. Кто-то свыше, с холодным, всевидящим оком, методично выкашивал моих людей одного за другим. Как будто играл в компьютерную игру с читами.
Ледяная волна прокатилась по моей спине. Адреналин ярости сменился чем-то иным – холодным, хищным, почти интеллектуальным интересом. Охотник почуял другого охотника.
Я дал последнюю очередь, заставив головорезов Коста ненадолго прижаться к укрытию, и отполз вглубь склада, к узкой железной двери, почти скрытой в тени. Запасной выход. Я выскользнул наружу, в вонючий, темный переулок. Воздух, пахнущий мусором и влажным бетоном, показался мне сладким после удушья пороховых газов.
Я побежал, пригнувшись, вдоль стен, сливаясь с тенями. Мозг работал на пределе, прорисовывая карту местности. Откуда лучший обзор? Откуда мог видеть все входы, все окна, все мои передвижения внутри?
Старое здание напротив. Заброшенная ткацкая фабрика. Та самая. Точка, с которой вероятно убили моего брата.
Сердце заколотилось чаще, но не от страха. От предвкушения. Я ворвался в подъезд, не задерживаясь. Лестница. Шаг за шагом, бесшумно, как тень. Пистолет в вытянутой руке. MP5K я бросил – он был слишком громоздким, слишком шумным для того, что мне предстояло.
Дверь на крышу была приоткрыта. Я замедлил дыхание, прислушался. Тишина. Только ветер гулял по пустому этажу, завывая в разбитых окнах. И еще...тихий, прерывистый звук. Как всхлипывания.