Часы текли, а ожидаемого напряжения все не было. Никаких провокаций, никаких враждебных взглядов. Даже Томми и его компания, подвыпив, вели себя прилично. Похоже, Варгасы и правда решили взять паузу, а Витторио Скарано так и не появился. Постепенно настороженность стала уступать место расслабленности. Атмосфера в клубе была по-настоящему праздничной, и даже Лука, поймав мой взгляд, одобрительно кивнул в сторону бара.
— Ладно, — сказал он, подходя к нам с Алессандрой. — Кажется, все спокойно. Думаю, по одному можно. Чтобы не вызывать лишних вопросов.
Мы с Алессандрой заказали по бокалу Просекко. Игристое вино обожгло горло приятной прохладой, и почти сразу по телу разлилось теплое, расслабляющее чувство. Мы отошли в сторонку, устроившись на одном из диванов.
Сначала мы говорили о пустяках. Алессандра рассказывала о своем новом увлечении — керамикой, а я — о безумных запросах одной невесты, которая хотела, чтобы ее подружки невесты были одеты как русалки. Мы смеялись, и это было так...нормально. Как будто мы были двумя обычными девушками, обсуждающими работу и хобби.
— А с мужчинами как? — с хитрой улыбкой спросила Алессандра, допивая свой бокал. — Кто-нибудь на горизонте? Или ты, как и я, разочаровалась в сильном поле?
Я заставила себя рассмеяться, но внутри что-то екнуло.
— О, знаешь, работа, — отмахнулась я. — Некогда даже подумать.
— Врушка, — она покачала головой. — У такой женщины, как ты, всегда есть поклонники. Другое дело, что не все они...достойны.
В этот момент ди-джей сменил композицию. И по клубу разлились первые, знакомые аккорды. Это была одна из тех песен, под которую невозможно усидеть на месте — ритмичная, заводная, наша с Хлоей любимая на всех вечеринках.
— О, боже! — воскликнула Алессандра, ее глаза загорелись. — Это же наша с подругами песня! Мы должны станцевать!
Мы допили свои бокалы одним залпом, поставили их на стол и, схватив друг друга за руки, пробились через толпу на танцпол.
И вот мы там. Музыка врезалась в виски, сливаясь с остатками алкоголя в крови. Огни прожекторов выхватывали из темноты мелькающие лица, руки, взмахи волос. Я закрыла глаза и позволила телу двигаться, отдаваясь ритму. Алессандра кружилась рядом, смеясь, ее гранатовое платье взметалось вокруг нее. Мы танцевали, как одержимые, не обращая внимания на толчки и на то, как на нас смотрят. В этот момент не было ни мафии, ни врагов, ни долга. Были только музыка, смех и освобождающая легкость в каждой клеточке тела. Я кайфовала. По-настоящему.
Я забыла обо всем. О Варгасах, о Скарано, о тревоге. Я просто существовала здесь и сейчас, чувствуя, как бархат платья скользит по коже в такт движениям.
И вот, в порыве веселья, я открыла глаза, чтобы посмотреть на Алессандру, и мой взгляд случайно скользнул за ее плечо, в сторону одного из VIP-лож.
И замер.
Он стоял там. Доменико Марчелли.
Он не танцевал. Он просто стоял, прислонившись к стене ложи, в своем неизменном темном костюме, с бокалом в руке. Его взгляд был прикован ко мне. Темный, интенсивный, неотрывный. Он видел, как я танцую. Видел мой смех, мою раскрепощенность. И в его глазах не было ни осуждения, ни насмешки. Был тот самый, знакомый до боли, хищный интерес.
Я резко отвела взгляд, сердце заколотилось, сбивая ритм с музыки. И тут же я увидела Луку. Он стоял у края танцпола, и с ним была Джиа Марчелли. Они о чем-то оживленно разговаривали, и Лука смеялся — по-настоящему, не наигранно. Джиа что-то говорила, жестикулируя, и ее волосы пылали в свете софитов.
Что-то внутри меня перевернулось. Резко и болезненно. Веселье как рукой сняло. Я увидела их — Доменико, наблюдающего за мной из тени, и его сестру, смеющуюся с моим братом. Это была сюрреалистичная, искаженная картина нашего мира. Враги, притворяющиеся друзьями. Страсть, маскирующаяся под ненависть.
— Все, я больше не могу, — резко сказала я Алессандре, хватая ее за руку и увлекая с танцпола. — Мне нужно выпить.
Мы пробились к бару. Я заказала себе виски. Чистый, без льда. Алессандра, видя мое состояние, заказала то же самое. Я опрокинула свой бокал, и огненная жидкость обожгла горло, но на этот раз это было желанное, очищающее пламя.
— Кассандра, tesoro, что случилось? — обеспокоенно спросила Алессандра, положив руку мне на локоть.