Я толкнул дверь плечом, выкатываясь на крышу и мгновенно занимая позицию для стрельбы, впиваясь взглядом в фигуру у парапета.
И мир перевернулся.
Напротив меня, у парапета, лежала она.
Не мужчина-профессионал в камуфляже. Девушка. Стройная, почти хрупкая, в черной тактической одежде, слишком идеально сидевшей на ней. Длинные, темные волосы были собраны в тугой, невысокий пучок, но несколько прядей выбились и развевались на ветру. В ее позе читалась не профессиональная стойка снайпера, а сгорбленность, почти сломленность. Она лежала ко мне спиной, смотря вниз, на хаос у склада, и ее плечи слегка вздрагивали в такт тем самым тихим, душащимся всхлипам.
У ее лица лежала длинная снайперская винтовка. Barrett MRAD. Серьезная игрушка. На ее поясе я мельком заметил ножны. И на левом ухе – серебряная вспышка. Маленькая, изящная сережка в форме совы.
K.К. 18.05.
Мое дыхание перехватило. Нет. Не может быть.
Я сделал шаг вперед. Скрипнул подошвой по гравию.
Она вздрогнула, как ошпаренная, и резко обернулась. Ее движение было молниеносным, смертоносным, абсолютно профессиональным. Винтовка осталась лежать, но в ее руке тут же возник пистолет. «Глок 19». Он был направлен прямо в центр моей массы, мушка не дрогнула ни на миллиметр. Ее глаза, огромные, темные, как ночное небо, полные невыносимого ужаса, ярости и незастывших слез, встретились с моими.
И время остановилось.
Это были ее глаза. Те самые. В которых тонул всего несколько ночей назад. В которых видел отражение люстр «Плазы» и свое собственное желание. Глаза, которые смеялись, полуприкрытые бархатной маской. Глаза, которые смотрели на меня с такой страстью и доверием, что я, Доменико Марчелли, забыл обо всем на свете.
Стелла. Нет...Кассандра
Но теперь в них не было ни смеха, ни страсти. Только шок, животный, первобытный страх и...смертельная решимость. Глаза загнанного в угол зверя, готового умереть, но унести врага с собой.
Мой мир рухнул и собрался заново в уродливую, немыслимую картинку. Стелла. Девушка из Бостона. Незнакомка. Ее хриплый смех. Ее шепот у меня на ухе. Ее горячая кожа под моими пальцами.
Она здесь. На крыше. С пистолетом в руке. С снайперской винтовкой у ног. С сережкой, которую я нашел у себя на простыне.
Снайпер. Коста. Та самая, что убила моих людей. Та самая, что, возможно, убила моего брата.
Я видел, как ее взгляд, дикий и потерянный, скользнул по моему лицу, запыленному и разгоряченному боем, по моей тактической одежде, испачканной чужой кровью, по пистолету в моей руке, все еще дымящемуся. Я видел, как ее мозг, острый и быстрый, проделывает ту же чудовищную математику. Лео. Инвестор. Незнакомец. Тот, с кем она провела ночь. Доменико Марчелли. Босс. Враг. Тот, кто пытал ее брата.
Ее глаза расширились еще больше, в них мелькнуло непереносимое понимание, отрицание, боль. Рука с пистолетом дрогнула – впервые за весь этот кошмар. Ее бледные, некогда поцелованные мной губы, беззвучно, по слогам прошептали: «Нет...»
Мы стояли друг напротив друга, в десяти шагах, которые ощущались как пропасть. Пистолеты, направленные друг другу в грудь. Ветер трепал ее темные пряди, и сережка-сова подмигивала мне в тусклом свете, словно насмехаясь. Где-то внизу, далеко-далеко, еще гремели выстрелы, крики, рев двигателей. Но здесь, на крыше, повисла оглушительная, давящая тишина, густая от обмана, предательства и той самой, знакомой обоим, страсти, что внезапно обернулась лезвием ножа, приставленного к горлу.
Я смотрел в глаза женщине, с которой делил самое сокровенное, и видел в них убийцу своих солдат. Она смотрела в глаза мужчине, которому отдала свое тело и миг своей настоящей, не притворной души, и видела в них монстра, искалечившего ее брата.
Никто не выстрелил. Воздух между нами трещал от ненависти, боли и невысказанных вопросов. Мы были заложниками того самого влечения, что теперь грозило нас уничтожить.
Запах сандала и привкус пороха, Часть 12
Мир сузился до мушки его пистолета. Черная, безжалостная точка, направленная прямо в меня. Адреналин, еще секунду назад заставлявший меня трястись от ужаса и последствий выстрелов, застыл в жилах ледяной сосулькой. Время растянулось, каждый звук – шелест ветра, далекие выкрики снизу, бешеный стук моего сердца – отдавался в ушах оглушительным эхом.
И тогда я увидела его. По-настоящему увидела.
Не того ухмыляющегося мафиози из рассказов отца. Не того изящного светского льва с маскарада. А его. Доменико Марчелли. Босса. Его лицо было испачкано копотью и брызгами чужой крови. Темные волосы спадали на лоб. Его скулы были резко очерчены, губы сжаты в тонкую, безжалостную линию. И глаза...Боже, эти глаза. Такие же темные, как у меня, как у Луки, как у Маттео...но в них не было ни нашей горячности, ни нашей боли. В них была ледяная, всепоглощающая пустота. Пустота, в которой тонуло все. И в которой мне сейчас предстояло исчезнуть.