Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни капли отвращения или ненависти. Была только бесконечная, усталая грусть. Он одной рукой крепко держал меня за талию, а другой поднял, чтобы большим пальцем смахнуть мои слезы.
— Кассандра, слушай меня — его голос был тихим, но твердым. — То, что случилось с Маттео...это была война. Война, которую развязал не ты и не я. Ее развязал Орсини. Маттео был солдатом. Как и ты тогда. Как и я. Он был в нужном месте в ненужное время. И да, ты нажала на курок. Но пистолет в твои руки вложил не твой отец. Его вложил в них Алессандро Орсини
Он наклонился ближе, его лоб коснулся моего.
— Месть? — он горько усмехнулся. — Всю жизнь я жил ею. И она съела меня изнутри. Она привела меня к тому, что я предал тебя. И это была самая большая ошибка в моей жизни. Не пуля в плечо, не смерть отца или брата. А то, что я потерял тебя. Я не хочу больше мести, Касс. Ни к тебе, ни к твоему отцу. Я хочу...я хочу покончить с этим. С этой войной. Навсегда. И я хочу делать это с тобой.
Его слова омыли мою душу, как целительный дождь. Годы вины, тяжелым камнем лежавшей на сердце, не исчезли, но дали трещину. Сквозь нее пробился свет.
Я перестала плакать. Я смотрела в его темные, серьезные глаза и видела в них не ложь, не попытку утешить, а суровую, выстраданную правду.
— Я люблю тебя, — прошептала я, и в этот раз в этих словах не было ни капли сомнения. — И я тоже хочу покончить с этим. С тобой.
Он не сказал ничего в ответ. Он просто закрыл глаза, глубоко вздохнул, как человек, нашедший, наконец, воздух после долгого удушья, и поцеловал меня. Это был нежный, долгий поцелуй, полный прощения, понимания и обещания. Обещания будущего, которое мы, два солдата из враждующих кланов, украденные у чужой войны, попытаемся построить вместе.
Когда мы разомкнули губы, до нас донеслись приглушенные голоса и смех с кухни. Пахло яблочным пирогом. Реальность, сложная, опасная, но уже не безнадежная, возвращалась.
— Пойдем, — тихо сказал Доменико, все еще держа меня за руку. — Нас ждет чай. И пирог.
Я кивнула, смахнула последние следы слез и позволила ему поднять меня с его колен. Мы шли обратно, держась за руки, и впервые за долгие-долгие годы я чувствовала, что мы идем не навстречу новой битве, а домой.
Огненный прилив, Часть 72
Сон был беспокойным, полным обрывков прошлого — ледяных глаз Витторе, боли в глазах Доменико, тяжелого взгляда отца. Я металась в постели, пытаясь найти убежище в забытьи, но оно не приходило.
Резкий, пронзительный звонок телефона на тумбочке ворвался в тишину, как нож. Сердце прыгнуло в горло, прежде чем я даже успела сообразить, кто это может быть. Ночь на часах светилась цифрами 03:17.
Я схватила трубку.
— Алло?
— Касс, одевайся. Боевка — Голос Луки был сдавленным, хриплым от адреналина и ярости. В нем не было ни капли сомнений, только стальная команда — Я у твоего подъезда через две минуты.
— Что случилось? — спросила я, уже сбрасывая с себя одеяло и ступая босыми ногами на холодный пол.
— Порты. Наши порты. Началось полчаса назад. Координированная атака.
— Варгасы? — у меня похолодело внутри.
— Хуже. Орсини. Он вывел своих людей из тени. Это не наскок, Касс. Это полноценный штурм. Самый крупный терминал горит. Варгасы — это лишь один из кулаков. Второй — его собственные солдаты. Опытные, подготовленные. Мы несем потери.
Слова брата врезались в сознание, выжигая остатки сна. Орсини. Он больше не прятался. Он пошел ва-банк.
— Отец...
— Отец уже там. Он отдает приказы. Он сказал тебя не будить, но... — Лука сделал паузу, и я услышала, как он резко переключает передачу. — Черт с ним. Твои глаза и твоя винтовка нужны нам на крыше. Без обсуждений. Выходи.
Он положил трубку. Я стояла посреди спальни, и по телу пробежала странная, холодная волна. Не страха. Нет. Это была та самая концентрация, то самое сужение мира до одной цели, которое я так ненавидела и в котором так хорошо ориентировалась. Солдат просыпался.
Я не побежала, я пошла быстрым, целенаправленным шагом в специальную комнату, скрытую за шкафом в моей гардеробной. Небольшое помещение без окон, с сейфом и стеллажами. Я щелкнула кодовый замок, дверь отъехала с тихим шипением.
Внутри висела не одежда для вечеринок, а мое второе, утилитарное обмундирование. Я скинула шелковую пижаму и надела темные, плотные, не стесняющие движений штаны из прочной ткани, толстый черный свитер с высоким горлом, который не будет бликовать в ночи, и удобные, прочные ботинки на плоской подошве. Одежда была невзрачной, практичной, созданной для того, чтобы сливаться с грязью и бетоном.
Затем — оружие. Я открыла сейф. Мой верный «Глок 26» легко лег в кобуру на поясе, защелкнулся. Затем я достала более серьезный пистолет — «SIG Sauer P226» — и закрепила его в кобуре на бедре, проверив, чтобы он не мешал бегу. Запасные магазины ушли в специальные карманы на штанах. Последним я взяла компактный, но смертоносный складной нож и засунула его в карман на голени.