Лестница была темной и холодной. Я бежала вверх, не чувствуя тяжести в ногах, сердце колотилось, выстукивая ритм миссии. Четыре пролета. Пять. Шесть.
Я выскочила на крышу. Холодный ветер ударил мне в лицо, пахнущий дымом и свободой. Двое наших людей, укрывшись за парапетом, уже были на позиции. Они молча кивнули мне.
Я отстегнула чехол, собрала винтовку — движения были доведены до автоматизма. Вставила магазин. Прильнула к прицелу.
И мир сузился до перекрестия.
Внизу, в свете пожаров и редких прожекторов, разворачивался ад. Группы людей, вспышки выстрелов. Я искала его. И нашла.
Он был там. Доменико. Он вел своих людей, двигаясь от укрытия к укрытию, его фигура была собранной и стремительной. Они шли навстречу группе бойцов в одинаковой, темной тактической форме без опознавательных знаков. Орсини. Волки.
Мое дыхание стало ровным и медленным. Я положила палец на спусковой крючок. Теперь я была его ангелом-хранителем. Его тенью на высоте. И любой, кто поднимет на него руку, встретится со мной. Сначала — свинцом. А потом, уже в следующей жизни, — с моим гневом.
— Я с тобой» — прошептала я в пустоту, ловя в перекрестие первого врага, который прицелился в сторону Доменико. — Я всегда с тобой.
Вдох — пауза — выдох — плавный спуск. Глухой, почти приглушенный щелчок выстрела, отдача, мягко отдающая в плечо. Внизу, в поле моего зрения, падала еще одна фигура. Я не видела лиц. Только цели. Движущиеся мишени, угрожающие моим.
— Третий слева, за синим контейнером, — проговорил я в микрофон рации, зажатый у горла.
Голос Луки отозвался тут же, с одобрением:
— Есть. Продолжаем движение.
Это был наш танец. Танец смерти, отточенный до автоматизма. Я — глаза и длинная рука. Лука и его группа — кулак, который бьет точно в цель, указанную мной. Двое других снайперов на крыше, прикрывавшие другие направления, изредка докладывали о своих целях. Мы работали как часовой механизм.
— Кассандра, прикрой на десять секунд, выход на открытую площадку, — в эфире прозвучал его голос. Доменико. Низкий, собранный, без тени паники.
— Прикрываю, — коротко бросила я, переводя дуло в нужный сектор.
Я увидела, как его группа рванула через открытое пространство. Мой палец не сходил со спускового крючка. Три выстрела. Три падающие тени, которые подняли оружие в их сторону. Он был в безопасности. На мгновение наша связь через эфир показалась мне почти физическим прикосновением. Он знал, что я здесь. Я знала, что он там. И этого было достаточно.
— Спасибо, — его голос был чуть более хриплым.
— Не за что, — ответила я, уже находя следующую цель.
Мысли текли плавно, отстраненно. Я не думала о том, что отнимаю жизни. Я думала о геометрии: траектории, углы, поправка на ветер. Я считала не души, а цели. Шестьдесят. Шестьдесят одна. Шестьдесят две...Каждый выстрел был кирпичиком в стене, которая защищала мою семью. Доменико. Луку. Даже отца, который был где-то там, в тылу.
— Лука, у тебя на хвосте двое, с восточного угла склада, — сообщила я, видя движение в периферийном зрении.
— Вижу. Готовлю встречу.
Щелчок. Шестьдесят три.
Меня не тошнило. Не мучила совесть. Была только ледяная, ясная пустота и удовлетворение от хорошо выполненной работы. Я была идеальным инструментом. Оружием, которое Ренато Коста выковал из своей дочери.
И тут эфир взорвался не криком, а сдавленным, хриплым голосом отца. В нем была паника, которую я слышала от него лишь однажды — много лет назад, когда чуть не погиб Лука.
— Всем! Немедленно! Покинуть здания! Все, кто в терминалах А и Б — немедленный отход! Заложены бомбы! У вас меньше минуты! Бегите! Бегите как можно дальше!
Сердце пропустило удар, замерло. Я видела, как двое снайперов на крыше, не раздумывая ни секунды, сорвались с мест и бросились к выходу с крыши. Их шаги загрохотали по железной лестнице.
Но я не двинулась с места.
— Кассандра! Ты слышала?! — закричал Лука в рацию. — Убирайся оттуда!
Я снова прильнула к прицелу. Шестьдесят четыре.
— Касс!
— Я прикрою ваш отход, — мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Убью еще несколько. Успейте уйти.
Мысль была проста и страшна: если мне суждено умереть здесь, под обломками, я умру, забрав с собой как можно больше этих ублюдков. Каждая пуля — это шанс для Луки, для Доменико, для наших людей выжить. Это была не жертва. Это была логика. Максимальная эффективность.
Я видела внизу, как наши люди, услышав приказ, бросали позиции и бежали прочь от зданий. Я продолжала стрелять. Шестьдесят пять. Шестьдесят шесть. Враги, почувствовав неладное, тоже начали отступать, но я не давала им уйти.