– Поехали, – выдохнула я, и голос мой прозвучал хрипло и чуждо. – Домой. Быстро.
Машина рванула с места. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.Под веками я видела его. Его темные глаза, полные не ненависти – с ненавистью я бы справилась, – а холодного, безразличного понимания. Он видел меня насквозь. Видел мой ужас, мой стыд, мою слабость. И тот факт, что он не выстрелил, был хуже любой пули. Это была пощечина. Что я – просто ошибка, которую он предпочел забыть.
А кто он был для меня? Врагом. Монстром. Но в памяти вдруг всплыло не его перекошенное яростью лицо, а то, каким я видела его утром: спящим, беззащитным, с ямочкой на подбородке. Тепло его кожи под моей ладонью. Его низкий смех.
Я сгребла пальцами прядь волос и чуть не закричала от разочарования. Ненавидела его. Ненавидела себя за то, что позволила этому случиться. Ненавидела отца, который загнал меня в эту ловушку. Ненавидела этот мир, где нельзя было отличить врага от любовника, пока не станет слишком поздно.
Машина подъехала к дому. Я почти выпрыгнула из нее, не оглядываясь, и бросилась к входной двери. Отец ждал меня в большом кабинете. Он стоял посреди комнаты, бледный, но собранный. Запах дорогого виски теперь и здесь смешивался с запахом тревоги.
– Лука? – это было первое, что вырвалось у меня. – Он жив?
– Его доставили в нашу клинику, – голос отца был напряженным, как струна. – Худшее позади. Он выживет. Врачи делают все возможное.
Волна облегчения чуть не сбила меня с ног. Я схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть.
– Почему ты не выполнила приказ? – его взгляд стал пристальным, изучающим. – Почему Галло жив? Я слышал только первые несколько выстрелов, потом связь прервалась.
Его слова вонзились в меня, как ножи. Те, кого я убила. Двое. А потом еще несколько, когда защищала брата...Я закрыла глаза, снова услышав тот глухой хлопок и увидев, как тела бессильно оседают.
– Я...я не смогла его найти, – солгала я, опуская голову. Голос дрожал. – После выстрелов началась неразбериха. Они его быстро укрыли. Я пыталась...но они уже вывозили Луку... я не могла рисковать, они могли убить его...
Я ждал гнева. Крика. Обвинений в непрофессионализме и слабости.
Но отец тяжело вздохнул. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо. Его прикосновение было тяжелым и усталым.
– Ничего. Главное – Лука жив. Благодаря тебе. Ты купила им время. Ты – герой, Кассандра.
Его слова обожгли меня сильнее любого упрека. Герой? Я была убийцей. Трусом. Предательницей, которая не смогла добить врага, потому что он смотрел на нее глазами человека, с которым она разделила постель.
– Он... Лука...что с ним? – перевела я тему, чувствуя, как меня тошнит. – Что они с ним сделали?
Лицо отца исказилось гримасой чистой, беспримесной ненависти.
– Марчелли пытал его. Раздробил колено, пуля в бедре, ожоги... – он сжал кулаки, и его костяшки побелели. – Он будет хромым. Но он жив. И мы заставим Марчелли заплатить за это в сто раз дороже. Ты нам поможешь, дочка. Теперь ты знаешь, на что способна.
Его взгляд был полон странной, пугающей гордости. Он смотрел на меня не как на дочь, а как на оружие, которое наконец-то было использовано по назначению.
Мне стало физически плохо. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки.
– Мне нужно...принять душ, – прошептала я, отстраняясь от него. – Я вся в грязи.
– Иди, – кивнул он, его мысли уже были далеко, строя новые планы мести. – Иди, отдохни. Ты это заслужила.
Я вышла из кабинета и побрела по длинному коридору к своей комнате. Его слова «ты это заслужила» звенели у меня в ушах. Я заслужила что? Право чувствовать себя монстром? Право видеть во сне глаза тех, кого я убила? И его глаза, полные ледяного презрения?
Я заперлась в своей старой комнате, прислонилась к двери и, наконец, позволила себе расплакаться. Тихо, безнадежно, в полное отчаяние. Я была героем для своей семьи. И самой ужасной предательницей для себя самой. И где-то в этом городе был мужчина, который знал и ту, и другую меня. И я не знала, чего боюсь больше – его мести или его равнодушия.
Тени во сне и наяву, Часть 13
Сон был настолько реальным, что я до сих пор чувствовала вкус его губ на своих. Мы снова были в том номере отеля «Плаза». Он снимал с меня платье, его пальцы были такими же нежными и уверенными, его губы обжигали кожу. Он шептал мне что-то на ухо, и я смеялась, забыв обо всем на свете. Я была Стеллой. Он был Лео. Мы были просто мужчиной и женщиной.
– Ты так прекрасна, – сказал он, и его голос прозвучал странно глухо. Я открыла глаза.