Когда мы наконец разомкнули губы, чтобы перевести дыхание, я прижался лбом к ее лбу, наши носы соприкасались.
— Хорошо, — прошептал я, и мой голос дрожал от нахлынувших чувств. — Согласен. Но имей в виду...теперь ты от меня никуда не денешься. Это надолго. Навсегда.
Она рассмеялась, счастливо и беззаботно.
— Угрожаешь?
— Обещаю, — поправил я ее, целуя снова, коротко и твердо.
Мы окончательно забыли про фильм. Комедия бубнила на фоне, а мы говорили. О будущем. О том, что нужно сделать с портами. О том, что, возможно, стоит устроить официальный ужин с нашими семьями, как бы сюрреалистично это ни звучало. Мы строили планы, и в этих планах мы были вместе.
Часы пробили полночь. Я понимал, что пора уходить, но каждое мое мысленное «сейчас я встану» разбивалось о ее тепло, о ее руку в моей.
— Останься, — тихо сказала она, как будто читая мои мысли. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было ни тени кокетства, только искренняя просьба. — Уже поздно. И... достаточно темно.
Это была самая дурацкая и самая прекрасная отмазка, которую я когда-либо слышал. «Достаточно темно». Я улыбнулся, проводя пальцем по ее щеке.
— Это твое официальное приглашение? — поднял я бровь.
— А если да?
— Тогда я принимаю его. Но только при условии, что ты сейчас же пойдешь спать. Ты должна отдыхать.
— Да, доктор, — она скорчила гримасу, но ее глаза сияли. — Только...не на диване.
Я смотрел на нее, и все внутри меня пело. Страх, осторожность, все темные тени прошлого — все это отступило перед простой, ясной реальностью: она хотела, чтобы я остался. Мы были вместе. И это было только начало.
— Хорошо, — сказал я, поднимаясь с дивана и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Тогда проводи меня до спальни. Или я заблужусь.
Она рассмеялась, и ее смех был тем самым звуком, ради которого я был готов прожить тысячу жизней и пережить тысячу бурь. Взяв меня за руку, она повела меня по темной квартире, в наше общее, еще не написанное будущее.
Свет в темноте, Часть 75
Воздух в спальне был наполнен тишиной, но это была не та гнетущая тишина, к которой я привыкла за последние годы. Она была теплой, живой, наполненной его дыханием и ритмом моего собственного сердца, которое наконец-то билось спокойно. Мы стояли посреди комнаты, и внезапная бытовая проза ситуации накрыла нас с головой.
— Тебе нужно что-то на ночь, — сказала я, отводя взгляд к комоду. — У Луки тут кое-что есть. Он иногда остается после своих ночных вылазок. — Я открыла нижний ящик и достала сложенные темные спортивные штаны и простую черную футболку. — Надеюсь, подойдут.
Доменико взял одежду, и в его глазах мелькнула та самая ухмылка, которая сводила меня с ума.
— Одежда брата моей девушки. Звучит как начало плохого анекдота.
— А кто сказал, что я твоя девушка? — парировала я, поднимая бровь.
— Ты сама, полчаса назад, на диване, — он сделал шаг ближе. — Или я что-то неправильно понял?
Я отступила, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Чтобы скрыть смущение, я повернулась к шкафу.
— Я...я пойду в душ. Паста, знаешь ли, пахнет чесноком.
Он рассмеялся, низкий и бархатный смех, от которого по спине пробежали мурашки.
— Помню, в прошлый раз, когда ты сказала, что идешь в душ, чтобы смыть запах еды, ты... — он не договорил, но его взгляд закончил фразу за него. Полный намеков и воспоминаний о той ночи, три года назад, когда мы только начинали, и каждый шаг был полон огня и неуверенности.
— На этот раз все будет иначе, — заявила я, пытаясь сохранить серьезность, но чувствуя, как углы губ предательски ползут вверх. — Ты ведешь себя прилично.
— Я всегда приличен, — он сказал это с таким невозмутимым видом, что я не выдержала и фыркнула.
Он сделал выпад, чтобы схватить меня за талию, но я была начеку. Я отпрыгнула с визгом, который больше походил на сдавленный смех, и бросилась в ванную, захлопнув дверь и повернув замок.
— Нечестно! — донесся его голос из-за двери, но в нем слышалось веселье.
— Все честно в любви и войне, Марчелли! — крикнула я в ответ, прислонившись спиной к прохладной деревянной поверхности и закрывая глаза.
Я стояла так несколько секунд, слушая, как он что-то бормочет с другой стороны, а потом его шаги затихли. Он оставил меня в покое. И в этой мысли была странная, сладкая новизна. Спустя три года кто-то ждал меня за дверью ванной. Не Тень, ворчащий из-за закрытой двери, а он. Доменико. Мой...мой Доменико.