— Музыки хочешь? — спросила я, включая на своем телефоне легкий, акустический плейлист. Звуки гитары и спокойного вокала наполнили кухню.
Я начала готовить завтрак — яичницу с помидорами, кофе. Доменико встал рядом, помогая нарезать хлеб для тостов. И вот, под одну особенно нежную мелодию, он положил нож, повернул меня к себе и обнял за талию.
— Танец? — предложил он просто.
— С тобой? С тобой я, кажется, только и делаю, что танцую, — усмехнулась я, но обняла его за шею.
Мы медленно кружились посреди моей кухни, под звуки музыки, в луче утреннего солнца. Не было никакого пафоса, никакой страсти вальса, как на том злополучном балу. Была просто радость. Легкость. Он прижимал меня к себе, его подбородок касался моей головы, и я чувствовала, как он улыбается.
— Знаешь, я мог бы привыкнуть к этому, — прошептал он мне в волосы.
— К чему? К тому, чтобы быть личным поваром и танцором для Доменико Марчелли?
— К этому, — он сделал широкий жест рукой, не отпуская меня, словно охватывая всю кухню, кота, музыку и нас. — К такому утру. К такой жизни.
— Это можно устроить, — я подняла голову и поцеловала его в уголок губ. — При условии, что ты будешь мыть посуду.
— Идет, — он легко согласился и крутанул меня, заставив взвизгнуть от неожиданности.
Мы продолжили готовить, уже танцуя — он подходил к плите помешать яичницу, я, напевая, наливала кофе. Мы болтали о всякой ерунде, смеялись над какими-то старыми воспоминаниями, и он то и дело шептал мне на ухо какие-то глупости, от которых у меня горели щеки.
Наконец мы сели за стол. Еда была простой, но казалась самой вкусной на свете. Мы ели, пили кофе, и наши ноги под столом переплетались.
И вот, отпивая кофе, Доменико с загадочной улыбкой достал телефон.
— Джиа выложила кое-что интересное. Похоже, мы не единственные, у кого бурно прошел вечер.
Он показал мне экран. Это был скриншот из соцсетей. На нем были Лука и Джиа. Они стояли на какой-то ночной улице, под фонарем, и целовались. Искренне, страстно, забыв обо всем на свете. А в руке у Джиа был огромный, немного помятый букет...из подсолнухов.
Я всплеснула руками.
— Боже мой! Лука и...подсолнухи? Он ненавидит цветы! Говорит, от них чихает!
Доменико залился смехом.
— А Джиа, кажется, обожает подсолнухи. И, судя по всему, она его убедила. Или он просто потерял голову. Как и мы все, похоже.
Мы еще долго смеялись над этой картиной, представляя себе гордого и брутального Луку с охапкой ярко-желтых цветов.
— Знаешь, — сказала я, утирая слезу смеха, — если бы кто-то сказал мне несколько месяцев назад, что наши семьи не просто помирятся, а еще и...переплетутся вот таким образом, я бы покрутила пальцем у виска.
— Мир сошел с ума, — согласился Доменико, все еще ухмыляясь. — Но, черт возьми, я не жалуюсь.
Потом его взгляд стал серьезнее. Он отложил телефон и взял мою руку.
— А о чем ты мечтаешь, Касс? Теперь, когда...когда все плохое позади. Ну, или почти позади.
Я задумалась, смотря на наши сплетенные пальцы.
— Я...я хочу просто пожить. Без оглядки. Может, съездить куда-нибудь. Туда, где никто не знает ни Коста, ни Марчелли. Где мы будем просто Кассандра и Доменико. Может, к морю.
— К морю, — он повторил за мной, и в его глазах вспыхнула мечтательность. — Я мог бы к этому привыкнуть. Лежать на песке. Слушать, как шумит вода. Смотреть на тебя.
— А потом, — продолжила я, увлекаясь, — может быть...когда-нибудь...мы могли бы подумать о чем-то большем. О своем деле. Настоящем, легальном. Чтобы у нас было что-то...наше. Без теней прошлого.
Он смотрел на меня с таким обожанием, что у меня перехватило дыхание.
— Любое дело с тобой будет самым лучшим, — сказал он просто. — Я готов. На все.
Мы сидели так еще долго, допивая остывший кофе и строя планы. Воздух был наполнен запахом кофе, яичницы и нашего общего счастья. За окном светило зимнее солнце, а в моей маленькой кухне царило лето. И я знала — что бы ни случилось дальше, мы справимся. Вместе.
Конец, Часть 76
Прошло полтора года. Иногда я просыпаюсь и на несколько секунд замираю, прислушиваясь к тишине, к ритму дыхания рядом, к теплу, разлитому по моей кровати. И каждый раз меня накрывает волна такого острого, почти болезненного счастья, что сердце замирает. Полтора года. В них уместилась целая жизнь. Та самая, о которой я когда-то и мечтать боялась.
Первые несколько месяцев мы буквально сбежали. Оставив налаживание дел Ренато и Лео Вителло, мы сели в самолет и полетели туда, где нас никто не знал. Италия, Греция, Испания...Мы были просто Кассандра и Доменико. Две тени на солнце. Мы часами лежали на пляжах, и я впитывала тепло, пытаясь согреть ту вечную мерзлоту, что сковала мою душу за годы войны. Мы ужинали в маленьких тавернах у моря, и он смеялся, пытаясь научиться есть улиток, а я хохотала, глядя на его сосредоточенное лицо. Мы гуляли по узким улочкам старых городов, держась за руки, и не говорили ни о портах, ни о Варгасах, ни о Орсини. Мы говорили о книгах, о музыке, о том, какого цвета закат. Это было лекарство. Медленное, целительное, необходимое нам обоим.