И увидела его взгляд. Тот самый. Ледяной, пустой, бездонный. Тот, что был на крыше.
– Так прекрасна...что аж тошно, – прошипел он.
Его руки из ласковых превратились в железные тиски. Он сдавил мне запястья так, что кости затрещали. Его улыбка стала извращенной, злой гримасой.
– Коста, – выдохнул он, и это звучало как приговор.
Я попыталась вырваться, но он был невероятно силен. В его руке вдруг возник пистолет. Тот самый «Глок». Он прижал дуло ко мне в лоб. Холод металла прожег кожу.
– Это за моего брата, – сказал он спокойно. И нажал на курок.
Я проснулась с тихим вскриком, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Простыни были мокрыми от пота, а по щекам текли слезы. Я включила свет дрожащей рукой. Моя спальня. Тишина. Безопасность. Но ощущение холодного дула на лбу не проходило.
Это был сон. Всего лишь сон. Но он ощущался как пророчество.
Я не могла больше оставаться в этих четырех стенах с его призраком. Я натянула джинсы и свитер, не глядя на себя в зеркало, и поехала в частную клинику.
Лука лежал в белоснежной палате, опутанный трубками и проводами. Его лицо было бледным и осунувшимся, но глаза, хотя и потухшие от боли, были живыми. Увидев меня, он попытался улыбнуться.
– Сестренка...Я слышал, ты была там... – его голос был хриплым, слабым.
– Не говори, – я села рядом, осторожно взяв его здоровую руку. – Главное, что ты жив.
– Еле жив, – он горько усмехнулся. – Марчелли...этот ублюдок...он сделал из меня калеку.
Он говорил о своей ноге, о переломанных костях. Но я видела в его глазах другую, более глубокую рану – рану от унижения, от потери контроля.
– Он заплатит за это, Лука. Отец убедит.
– Отец... – Лука покачал головой и посмотрел на меня с внезапной тревогой. – Слушай, Касс...Ты должна быть осторожнее. Марчелли... он видел тебя? В тот раз, на крыше?
Мое сердце упало. Я отвела взгляд.
– Нет. Я была далеко. Он не мог меня видеть.
– Хорошо. – Он выдохнул с облегчением. – Потому что если бы он знал, что это ты... Он не остановится. Он вычислит тебя. Твою компанию, твоих друзей. Ты для него теперь не просто дочь Ренато. Ты – тот, кто стрелял в его людей. Ты – угроза. И он уничтожает угрозы. Сиди дома, понимаешь? Не высовывайся. Пока все это не уляжется.
Его слова были полны искренней заботы, но они загнали меня в еще более тесную клетку. Сидеть дома. Ждать. Бояться каждого стука в дверь. Звонила Хлоя. Ее голос в трубке был таким нормальным, таким беззаботным, что мне захотелось плакать.
– Привет, затворница! Ты что, решила повторить образ Золушки после бала? Вылезай, купим кофе, ты мне все расскажешь про таинственного незнакомца!
Я колебалась секунду. Совет Луки звучал в голове. Но потребность вырваться из этого удушья, поговорить с кем-то, кто не имел отношения к войне, была сильнее.
– Да, – выдохнула я. – Встретимся в «Merger».
Хлоя уже ждала за нашим столиком, окруженная облаком сладкого парфюма и жизнерадостности. Увидев мое лицо, ее улыбка померкла.
– Боже, Касс, ты выглядишь ужасно. Что случилось? Он оказался маньяком? Сбежал, украв твою сережку? Говори!
Я заказала двойной эспрессо, пытаясь собраться с мыслями. С чего начать? С ночи, которая перевернула все? С крыши, где я убивала людей? С его глаз, полных ненависти?
– Хлоя...помнишь того парня? Лео?
– Ну конечно! Твой таинственный незнакомец! Ну?!
– Он... – я сглотнула ком в горле. – Он оказался не тем, кем я думала.
– А кто он? Женат? Криминальный авторитет? Инопланетянин?
– Хуже, – прошептала я, глядя в свою чашку. – Он...Доменико Марчелли.
Хлоя замерла с круассаном на полпути ко рту. Ее глаза округлились.
– Марчелли? Как...как тот самый? Враг твоей семьи?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– О боже, Касс... – она отложила круассан, ее веселое лицо стало серьезным. – Это же...это же просто кошмар. Ты в порядке? Он тебя не тронул? Он знает, кто ты?
– Он не знал тогда, – солгала я, сжимая ладони в кулаки под столом. – Но теперь...теперь, наверное, знает. Произошла одна ситуация...Он видел меня. И теперь я не знаю, что делать.
– Беги, – сказала Хлоя без тени сомнения. – Брось все и беги куда подальше. Это же опасно до жути!
– Я не могу бросить семью. Луку...маму, отца... – я закрыла глаза. – И я не могу его забыть, Хлоя. Вот что самое ужасное. Я знаю, что он монстр. Знаю, что он ненавидит нас. Знаю, что он сделал с Лукой...Но когда я закрываю глаза, я чувствую его руки. Его запах. Слышу его голос. Я ненавижу себя за это. Я предаю свою же семью этими мыслями.
Хлоя молчала несколько минут, разглядывая мое искаженное болью лицо.