«Присмотреть». Кодовая фраза, означающая, что Лука должен быть ее тенью, на случай, если «друзья» из семьи Марчелли решат устроить сцену. Паранойя отца была его второй кожей.
Кассандра вздохнула. Она ненавидела эти игры. Ненавидела необходимость постоянно оглядываться, ненавидела тот факт, что даже на таком прекрасном празднике она не могла быть просто собой - Кассандрой, успешной бизнес-леди, а не Кассандрой Коста, дочерью босса мафии.
- Тогда, может, исполнишь свой долг и принесешь мне хотя бы один бокал шампанского, который я смогу выпить, не думая о том, кто его отравил? - язвительно сказала она.
Лука усмехнулся.
- Сейчас.
Пока он пробивался к бару, Кассандра позволила себе на секунду расслабиться. Она отошла в тень колонны, чувствуя себя немного не в своей тарелке в своем собственном творении. Ее наряд был частью концепции «маскарадной вечеринки». Платье цвета глубокого изумруда, с открытыми плечами и плотно облегавшее лиф, прежде чем расходиться внизу мягкими струящимися волнами шелка. Маска, покрытая темно-зелеными пайетками и перьями того же оттенка, скрывала верхнюю часть лица, оставляя видимыми только накрашенные алые губы и упрямый подбородок. В ушах сверкали ее талисман - маленькие, изящные серьги-совы из белого золота с бриллиантовыми глазами. Сова - символ мудрости. Напоминание о том, чтобы думать головой, а не поддаваться эмоциям.
Ее взгляд случайно зацепился за мужчину по другую сторону зала.
Он стоял, непринужденно опираясь о высокий столик, и о чем-то тихо беседовал с эффектной брюнеткой в черной кружевной маске. Но это не он привлек ее внимание, а его спутник. Он был...другим. Высокий, с идеальной осанкой, облаченный в смокинг, который сидел на нем так, будто был рожден вместе с ним. Его маска была простой - черный бархат, без излишеств, что только подчеркивало сильную линию подбородка и насмешливый изгиб губ. Он не жестикулировал, просто слушал, кивая, и весь его вид излучал спокойную, почти хищную уверенность.
И тогда он поднял глаза и посмотрел прямо на нее.
Через весь зал, сквозь толпу танцующих и смеющихся людей, его взгляд нашел ее. Темный, интенсивный, неотрывный. Кассандра почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это был не взгляд знакомства, это был взгляд признания. Как будто он увидел не просто женщину в маске, а что-то большее. Она не отвела глаз, загипнотизированная. Правила приличия, осторожность, все забылось.
Он что-то сказал своей спутнице, та кивнула, и он медленно, не спеша, начал двигаться вдоль зала, по прямой к ней. Ее сердце застучало где-то в горле. Бежать? Улыбнуться? Сделать вид, что не замечаешь?
Но бежать было уже поздно.
- Потеряли кого-то? - его голос оказался таким же, каким и должен был быть - низким, бархатным, с легкой хрипотцой.
- Наоборот, - нашлась она, заставляя себя улыбнуться. - Кажется, меня нашли.
Его губы тронула улыбка.
- Виноват. Манеры. Меня зовут Лео.
Лео. Просто Лео. Ни фамилии, ни титулов. Это было освежающе.
- Стелла, - выпалила Кассандра первое пришедшее на ум имя. Имя ее куклы в детстве.
- Стелла, - произнес он, как будто пробуя его на вкус. - Звезда. Очень подходит. Вы затмеваете все остальное в этом зале.
- Сомневаюсь, что невеста была бы с этим согласна.
- Невеста счастлива. А я восхищен. Позволите составить вам компанию? Кажется, ваш кавалер вас покинул.
Он кивнул в сторону Луки, который, зажав два бокала, был вынужден остановиться, чтобы поговорить с кем-то из «деловых» партнеров отца. На лице Луки застыла вежливая, но напряженная улыбка.
- Мой брат. Он быстро вернется, как только закончит...светскую беседу.
- Тогда у нас есть немного времени, чтобы ее нарушить, - сказал Лео, и его глаза улыбнулись, хотя губы оставались серьезными. - Вы откуда, Стелла? В Нью-Йорке я таких, как вы, еще не встречал.
Ложь полилась сама собой, отточенная годами сокрытия правды.
- Я из Бостона. Приехала на свадьбу подруге. А вы?
- Местный. Инвестирую во все, что красиво и перспективно, - он сделал паузу, и его взгляд скользнул по ее платью. - И не только в бизнес.
Они заговорили. Сначала о пустяках: о музыке, о нелепых масках некоторых гостей, о качестве шампанского. Но очень быстро разговор стал глубже. Он оказался на удивление эрудированным. Он шутил о современном искусстве, цитировал Борхеса и с легкостью рассуждал о тенденциях на рынке недвижимости. Он слушал ее - действительно слушал, когда она рассказывала о сложностях организации мероприятий, кивая с пониманием.
Кассандра ловила себя на том, что смеется - искренне, по-настоящему, забыв об осторожности. Он был остроумен, циничен и обаятелен. И он смотрел на нее так, будто видел не «дочь Ренато Коста», а просто женщину. Этого ей не хватало больше всего.