Он был моим врагом. Моим кошмаром. И единственным человеком, который видел меня настоящую и не отвернулся.
Я легла в постель, но сон не шел. Перед глазами стояли его руки на руле. Звучал его голос. Чувствовалось его прикосновение.
Я не знала, что это была за игра. Я не знала, каковы были его правила. Но я знала одно: я больше не хотела убегать. Каким бы опасным и безумным это ни было, я хотела узнать, чем она закончится.
И с этой пугающей, освобождающей мыслью я наконец заснула, под звук дождя, который смывал старый мир, чтобы очистить место для чего-то нового и неизведанного.
Вальс на острие ножа, Часть 20
Последующие дни текли в странном, напряженном ритме. Я погрузилась в работу с удвоенной силой, пытаясь заглушить голос, нашептывающий мне о черной машине, о дожде, о его руках на руле. Но его образ преследовал меня повсюду: в идеальных линиях свадебного расписания мне чудилась его уверенность, в аромате цветов – его парфюм, в тишине моего кабинета – эхо его голоса.
Я избегала встреч с отцом и Лукой, боясь, что они прочтут мою тайну на моем лице. Лука, опираясь на костыли, мрачно упражнялся в ходьбе по дому когда я приходила, его ярость была почти осязаемой. Он и отец были поглощены одним – местью. Их разговоры были полны шепота о «новых подходах», «слабых местах Марчелли» и «возмездии». Я старалась не слышать. Я создавала свои, красивые, беззаботные миры для других людей.
И вот наступил день очередной свадьбы. Клиенты были старыми друзьями семьи, так что наше присутствие было обязательным. Я надела длинное платье цвета темного изумруда, почти черное при искусственном свете, с открытыми плечами и мягко струящимся шелком. На плечи накинула тонкую шаль. Я выглядела как подобает дочери Ренато Коста – элегантно, дорого и сдержанно.
Родители выглядели внушительно. Отец в строгом смокинге, его взгляд был тяжелым и оценивающим. Мама – в роскошном платье бордового цвета, ее красота была спокойной и вечной. Лука, бледный и злой, сидел за столом, его костыли были прислонены рядом. Он отказался оставаться дома.
Хлоя, моя правая рука и единственный союзник в этом безумии, металась по залу, отдавая последние распоряжения. Она поймала мой взгляд и подмигнула, показывая, что все под контролем. Я была благодарна ей за эту нормальность.
Свадьба шла своим чередом. Тосты, смех, звон бокалов. Я играла свою роль – любезной хозяйки, светской львицы. Но каждую секунду я сканировала зал, ища его. Готовая к тому, что он снова появится, как призрак.
И он появился.
Не сразу. После того, как молодые произнесли клятвы, после того, как разрезали торт. Он вошел почти незаметно, в сопровождении своей сестры, Джованны. Она была в эффектном черном платье, он – в идеально сидящем смокинге глубокого черного цвета. На его запястье сверкали массивные, но элегантные часы из белого золота, которые стоили больше, чем иной автомобиль. Он выглядел непринужденно, как рыба в воде в этой атмосфере роскоши и притворства.
Наши взгляды встретились через зал. Он не улыбнулся. Просто слегка кивнул, как деловому партнеру. Я ответила тем же, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Отец заметил его мгновенно. Я видела, как его пальцы сжали бокал, а взгляд стал холодным, как лед. Лука что-то хрипло просипел, уставившись на Доменико с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг него закипел. Только мама смотрела на него с обычным, слегка отстраненным любопытством.
Начались танцы. Пары закружились под нежную мелодию. Я стояла в стороне, делая вид, что наблюдаю за гостями, но вся была словно натянутая струна.
И тогда он пошел ко мне.
Его движение было плавным и уверенным. Он шел через зал, не обращая внимания на взгляды, которые за ним провожали. Весь наш стол замер. Отец положил руку на плечо Луки, сжимая его, сдерживая.
Доменико остановился передо мной. Он пахло дорогим виски, сандалом и ночным воздухом.
– Мисс Коста, – его голос был низким и вежливым, предназначенным только для моих ушей. – Позвольте пригласить вас на танец.
Внутри у меня все оборвалось. Я видела взгляд отца – предупредительный, жесткий. Я чувствовала ненависть брата. Я должна была отказаться. Резко. Публично. Унизить его.
Но я смотрела в его глаза. Темные, серьезные, без тени насмешки или вызова. В них была лишь тихая, непоколебимая уверенность и...вопрос.
– Я... – мой голос дрогнул.
– Кассандра, – мягко сказала мама, и в ее голосе не было запрета. Было лишь легкое удивление. – Танцы – это прекрасно.