Мы молча смотрели, как кружатся пары. Я чувствовала, как ее взгляд скользит по моему лицу.
– Он смотрит на тебя, – тихо сказала мама, не поворачивая головы.
Я вздрогнула.
– Кто?
– Тот молодой человек. Марчелли. – Она сделала небольшой глоток воды. – У него... интересное лицо. Суровое. Но в глазах, когда он смотрел на тебя во время танца, была не только суровость.
– Мама, пожалуйста, – я сжала салфетку на коленях. – Он...это просто танец. Ничего больше.
– Танец – это никогда не «просто», дорогая, – она повернулась ко мне, и в ее глазах не было осуждения, лишь глубокая, печальная мудрость. – Особенно такой танец. Я видела, как вы смотрели друг на друга. Как двигались. Между вами проскочила искра. Очень опасная искра.
Она положила свою прохладную руку поверх моей.
– Будь осторожна, солнышко. Искры могут разжечь как костер страсти, так и пожар войны. И я молюсь, чтобы твое сердство выбрало правильный путь. Или хотя бы наименее болезненный.
Она больше ничего не сказала, вернувшись к наблюдению за гостями. Но ее слова повисли между нами, тяжелые и неумолимые.
Она все видела. Она все поняла. И в ее тихом предостережении не было гнева, лишь материнская тревога и бесконечная печаль от осознания той бури, что назревала в моем сердце. Бури, которая могла снести все на своем пути.
Свинец и кровь за свадебной фатой, Часть 21
После того вальса время растянулось, стало вязким и тягучим. Я сидела за столом, стараясь не смотреть в сторону Доменико, чувствуя на себе тяжелый, неодобрительный взгляд отца и раскаленный от ярости взгляд брата. Мамина рука все еще лежала на моей, легкое, прохладное прикосновение, напоминающее об ее предостережении. Искра. Она видела искру. А я чувствовала целый пожар, полыхающий у меня внутри.
Свадьба продолжалась. Гости пили, смеялись, танцевали. Но атмосфера изменилась. Воздух стал густым, электрическим. По периметру зала, словно тени, замерли наши охранники и люди Марчелли. Они не смотрели друг на друга. Их взгляды были устремлены на входы, на окна, на толпу. Они чувствовали то, чего не чувствовали обычные гости – надвигающуюся угрозу. Жених, хоть и был мафиози, явно пожалел на безопасность, решив, что присутствие таких титанов, как Коста и Марчелли, само по себе является защитой. Он ошибся.
Первым признаком стало резкое отключение музыки. Не плавное затихание, а мгновенное, оглушающая тишина. На смену ей пришел нарастающий гул голосов – недоумевающих, раздраженных.
И тогда грянул первый выстрел.
Он прозвучал не громко, скорее как хлопок, но его эхо прокатилось по залу, на мгновение заглушив все. Затем все покатилось, как лавина.
Послышались крики. Сначала удивленные, потом испуганные, потом переходящие в панические вопли. Люди бросились к выходам, сметая друг друга, опрокидывая столы, разбивая стекла. В воздухе запахло страхом, потом и порохом.
Я замерла, парализованная ужасом. Мой мир, такой упорядоченный и прекрасный еще секунду назад, рухнул в кровавый хаос.
– Вниз! Все на пол! – заревел голос отца. Он уже был на ногах, с пистолетом в руке, прикрывая собой маму и Луку. Его лицо было искажено холодной яростью. Лука, бледный, с перекошенным от боли и злости лицом, пытался встать, схватив свой костыль, как дубину.
– Кассандра! К нам! – крикнула мама, но толпа хлынула между нами, оттесняя меня назад. Меня отбросило к стене, я ударилась плечом о что-то твердое и потеряла из виду свою семью.
Вокруг меня метались люди. Кто-то плакал, кто-то молился. Снова застрочили выстрелы – уже не одиночные, а частые, беспорядочные. Я видела, как один из охранников жениха рухнул на пол, на его белой рубашке расплывалось алое пятно. Его пустые глаза смотрели в потолок.
Меня стошнило. Прямо на платье, на дорогой паркет. Это был не киношный трюк. Это была настоящая смерть. Настоящая кровь. И этот мир, от которого я так яростно бежала, настиг меня здесь, в самом сердце моего собственного творения.
Я ощупала дрожащими пальцами прохладную металлическую застежку подолу платья. Отец настоял, чтобы я взяла оружие. Маленький, но смертоносный «Глок 26» на гибком кронштейне у меня на бедре. Я расстегнула его и вытащила пистолет. Он был холодным и невероятно тяжелым в моей руке.
Но я не могла стрелять. Поднять руку, нажать на спуск...Я не могла. Я была организатором свадеб. Я создавала красоту. Я не хотела, чтобы меня видели с оружием. Чтобы это стало моей новой реальностью.
Я прижалась спиной к стене, стараясь заставить себя дышать. Мне нужно было найти семью. Пробиться к выходу. Но вокруг был кромешный ад. Охранники Коста и Марчелли, забыв на время свою вражду, отстреливались от нападавших, используя перевернутые столы и колонны как укрытия. Пули со свистом резали воздух, штукатурка сыпалась с потолка.