Его дыхание было горячим у меня в волосах, ровным, но чуть более частым, чем обычно. От боли. Я помнила это по Луке, по его стонам в первые ночи после ранения. Тихое, сдавленное страдание, которое стараются скрыть.
– Они ушли, – наконец прошептал он, его голос прозвучал прямо у моего уха, заставляя меня вздрогнуть.
Он медленно, с видимым усилием отстранился, все еще прижимая к плечу окровавленный комок моей шали. Его лицо в полумраке было бледным и осунувшимся.
– Мы не можем здесь оставаться. Рано или поздно они вернутся или наткнутся на нас другие, – он говорил тихо, отрывисто, экономя силы. Его глаза блестели лихорадочным блеском. – Нужно двигаться к служебному выходу. Он должен быть в конце этого коридора.
– Но твое плечо... – робко начала я. – Ты истекаешь кровью.
– Я видел хуже, – он отмахнулся, но его рука дрожала, когда он поправил повязку. – Иди за мной. Держись близко. И если я скажу «ложись» – не спорь, просто падай на пол.
Он не ждал ответа. Развернулся и, пригнувшись, двинулся вдоль стены, прижимаясь к теням. Я последовала за ним, мои ноги подкашивались от страха и адреналина. В руке я все еще сжимала свой «Глок», холодный и бесполезный.
Коридор был длинным и извилистым. Мы миновали груду пустых ящиков, проскользнули мимо открытой двери в кухню, откуда доносились испуганные шепоты – должно быть, там прятался персонал. Доменико двигался как призрак, бесшумно, каждое его движение было выверено и экономично. Несмотря на рану и потерю крови, он контролировал ситуацию. Это было одновременно пугающе и...впечатляюще.
Внезапно он замер, резко подняв руку, сигнализируя мне остановиться. Из-за угла послышались голоса. Грубые, незнакомые.
– ...чистим все подряд. Никаких свидетелей. Босс приказал.
– А Марчелли? Говорят, его ранили.
– Тем более. Доберем и его. И Коста, если повезет. Одна пуля на всех.
Ледяной ужас сковал меня. Они искали его. Искали нас. Доменико медленно, очень медленно отступил назад, прижимая меня к стене. Его спина уперлась мне в грудь. Я чувствовала, как напряжены его мышцы. Он достал свой пистолет. Звук передергивания затвора в тишине прозвучал оглушительно громко.
Мы ждали. Я слышала, как бьется его сердце. Или мое? Они слились в один бешеный, тревожный ритм. Голоса приближались.
И вдруг из главного зала донесся новый взрыв стрельбы, более яростный. Крики «Копы!». Наши преследователи заворчали и, бросившись на звук, побежали прочь.
Доменико выдохнул, и все его тело на мгновение обмякло от облегчения.
– Повезло, – прошептал он хрипло. – Пошли. Быстро.
Мы снова двинулись вперед. Его шаги стали более неуверенными. Он начал спотыкаться. Я видела, как темное пятно на его плече расползается, пропитывая дорогую ткань смокинга.
– Доменико, остановись, – набралась я смелости и схватила его за здоровую руку. – Ты теряешь слишком много крови. Дай я посмотрю.
Он обернулся, и в его глазах читалось раздражение, тут же сменяющееся усталостью.
– Некогда, Коста. Или ты хочешь, чтобы нас нашли здесь?
– Если ты потеряешь сознание, меня одной все равно найдут, – парировала я, заставляя голос не дрожать. – Пять минут. Или я никуда не сдвинусь с места.
Он посмотрел на меня с нескрываемым изумлением, как будто впервые увидел. Затем, сдавленно выругавшись, кивнул и прислонился к стене, сползая по ней вниз.
– Пять минут. Только.
Я опустилась перед ним на колени, откладывая пистолет в сторону. Мои пальцы дрожали, когда я осторожно отодвинула пропитанную кровью шаль. Рана была некрасивой – рваной, темной, из нее сочилась алая кровь. Пуля, похоже, прошла навылет, но оставила после себя хаос.
– Боже, – выдохнула я непроизвольно.
– Не боже, а очень плохой стрелок, – он попытался пошутить, но его голос сорвался на хрип.
Я сорвала с себя нижнюю шелковую юбку-подъюбник под платьем – бессмысленная роскошь в такой момент – и разорвала ее на длинные полосы дрожащими руками.
– Это будет больно.
– Уже болит, – буркнул он, закрывая глаза.
Я старалась действовать как можно нежнее, но знала, что делаю это неумело. Я туго перетянула рану, стараясь остановить кровь. Он не издал ни звука, только мышцы его лица напряглись, а на лбу выступили капельки пота. Когда я завязывала узел, мои пальцы случайно коснулись его кожи. Она была обжигающе горячей.