И вот настал тот самый ужин. Первый семейный ужин после стрельбы. Воздух в столовой был густым и неспокойным, словно перед грозой. Отец сидел во главе стола, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах бушевали бури. Лука, бледный и злой, отодвигал еду на тарелке. Мама, как всегда, была полна спокойствия, но и ее тишина сегодня была напряженной.
Первые пятнадцать минут прошли в тягостном молчании, прерываемом лишь звоном приборов.
– Нашли тех, кто это устроил, – наконец резко произнес отец, откладывая вилку. Все взгляды устремились на него. – «Черные дьяволы». Наемный сброд. Марчелли уже... разобрался с ними.
Он произнес эту фамилию с таким ледяным презрением, что по моей спине пробежали мурашки. Он смотрел прямо на меня, как бы проверяя мою реакцию.
– Разобрался? – хрипло переспросил Лука. – Значит, это не он напал? Хотел сделать вид, что герой?
– Нет, – отец покачал головой, его взгляд стал тяжелее. – Похоже, нет. Это была сторонняя сила. Кто-то, кто хотел убрать всех разом. Марчелли тоже пострадал.
Он снова посмотрел на меня. Вопрос висел в воздухе, невысказанный, но жгучий: А почему он тебя защитил?
Я опустила глаза в тарелку, чувствуя, как горит лицо. Я знала, что он знает. Знает, что я была рядом. Знает, что я видела.
– Говорят, ты неплохо держалась, сестренка, – с неприятной усмешкой произнес Лука. – Даже постреляла, да? Нашла в себе силушки. Жаль, не в того.
Его слова были отравлены. Он хотел задеть, унизить, вернуть меня в рамки «их» мира, из которого я пыталась вырваться.
– Лука, хватит, – тихо, но твердо сказала мама. Ее голос прозвучал как щелчок выключателя. – Кассандра сделала то, что должна была сделать – выжила. Мы все должны быть благодарны за это. И точка.
Она посмотрела на отца, и в ее взгляде было что-то, что заставило его отвести глаза и с силой воткнуть нож в стейк.
– Да, конечно, – пробурчал он. – Но танцевать с ним...это было безрассудно, Кассандра. Очень безрассудно. Люди могли подумать Бог знает что.
– Люди подумали, что дочь Ренато Коста проявляет уважение к гостям на свадьбе своих друзей, – парировала я, заставляя голос не дрожать. – Ничего более.
Наступила напряженная пауза. Отец изучал мое лицо, ища ложь. Я выдержала его взгляд.
– А ты, сын, – отец перевел взгляд на Луку, – что это ты вышел из здания с его сестрой? С Джованной Марчелли? Она тебе что, помогала? – В его голосе прозвучало не столько неодобрение, сколько изумление.
Лука покраснел и нахмурился еще сильнее.
– Она просто...оказалась рядом. Я спотыкался. Она подставила плечо. Не более того. Не придавай этому значения.
Но он отвел взгляд, и я поймала на его лице то же самое странное, смущенное выражение, что было в переулке. Он что-то скрывал. Как и я.
– Как интересно, – мягко произнесла мама, и в ее голосе снова появились те же нотки, что были в разговоре с Доменико. – В хаосе и страхе стираются старые границы. Люди помогают друг другу. Это обнадеживает.
Отец фыркнул, но не стал спорить. Он явно не находил это «обнадеживающим». Он находил это подозрительным и опасным.
Мама, видя, что напряжение не спадает, искусно сменила тему.
– А расскажите лучше, Кассандра, про свадьбу Гарберов на следующей неделе. Говорят, они заказали ледяную скульптуру в виде лебедей? Это же необходимость этого сезона!
Я с облегчением ухватилась за эту соломинку. Мы заговорили о цветах, о меню, о музыке. Отец и Лука постепенно включились в разговор, отпуская колкости о вкусах богатых. Напряжение немного спало, но под тонким слоем светской беседы все еще булькала лава невысказанных обвинений, страхов и вопросов.
Уезжая от родителей, я чувствовала себя истощенной, как после многочасового боя. Я вернулась в свою квартиру, в свой собственный, отстроенный с таким трудом мирок, и впервые за долгое время он показался мне не убежищем, а очередной клеткой. Клеткой, стены которой видели мои тайны и мои страхи.
На следующее утро я снова надела свою «броню» – деловой костюм, макияж, уверенную улыбку. Сегодня была очередная свадьба. Менее помпезная, более камерная. Мне нужно было сосредоточиться.
Я разложила папки с планами, пока кофеварка бормотала на кухне, и набрала Хлою.
– Привет, звезда! Готова к новым подвигам? – ее бодрый голос прозвучал в трубке как глоток свежего воздуха.
– Как никогда, – я постаралась, чтобы в голосе звучал энтузиазм. – Ты уже на месте? Цветы привезли?