Я смотрела на него. На его черную, как смоль, шерстку, которая уже начинала блестеть. На его надорванное ушко, придававшее ему вид маленького бандита. И на эти глаза... ярко-зеленые, пронзительные, полные скрытой силы и какой-то дикой, неукротимой грации.
– Тень, – неожиданно для себя сказала я. – Его зовут Тень.
Хлоя рассмеялась.
– Подходит! Черный, неслышный и явно с темным прошлым.
Она ушла, оставив меня наедине с новым жильцом. Тень, наевшись, обошел всю квартиру, тщательно все обнюхивая. Он игнорировал роскошную лежанку, купленную для него, и устроился спать на моем любимом кашемировом пледе, свернувшись в крошечный, черный клубочек.
Я сидела на полу напротив него и смотрела, как его бока равномерно поднимаются и опускаются. В квартире было тихо, только слышалось его тихое посапывание.
И тогда до меня дошло. Почему я его так назвала. Почему я его забрала.
Он напоминал мне его. Доменико. Такой же черный, несущийся навстречу опасности, раненый, но не сломленный. С глазами, которые видели слишком много, но в которых все еще теплилась искра жизни. Он был его отражением. Его тенью, пришедшей ко мне в дом.
Это было безумием. Переносить свои сложные чувства на бездомного котенка. Но в тот момент это казалось единственно правильным. Я не могла иметь его. Но я могла заботиться о этом маленьком, диком создании, в котором была капля его сущности.
Тень во сне дернул лапкой и тихо мурлыкнул. Звук был тихим, хриплым, как у сломленного мотора. Но это было мурлыканье. Знак доверия. Знак того, что он принял мое присутствие.
Я улыбнулась сквозь подступившие слезы. Возможно, Хлоя была права. Возможно, мое подсознание искало выход. И оно нашло его в виде этого крошечного, беззащитного существа. Спасение Тени было моей попыткой спасти что-то в себе. Какую-то часть, что еще могла чувствовать жалость, нежность и желание защитить.
Я легла спать, и впервые за долгое время мне не снились кошмары и не страстные, мучительные сны о Доменико. Мне снилось, что я сижу на полу в своей квартире, а на коленях у меня спит черный котенок, и его тихое мурлыканье – единственный звук, нарушающий тишину. И это было мирно.
Ночной звонок и скорость отчаяния, Часть 28
Несколько дней с Тенью были...исцеляющими. Он постепенно осваивался. Перестал шипеть, когда я проходила мимо. Начал мурлыкать, когда я его гладила, хотя делал это с видом великого одолжения. Он съедал все, что я ему предлагала, и требовал добавки с наглым мяуканьем, совершенно не соответствовавшим его размерам. Его шерстка заблестела, ранка на ушке затянулась. Он стал моим немым, пушистым исповедником. Я могла говорить с ним о чем угодно – о работе, о страхах, о том смятении, что вызывал во мне Доменико. Он слушал, щуря свои изумрудные глаза, и терся головой о мою руку, словно говоря: «Я здесь. Я понимаю».
Я даже показала его фото Хлое.
– Смотри, какой он стал! – похвасталась я, и в голосе прозвучала та самая материнская гордость, которую я всегда считала глупой.
– Боже, Касс, ты его совсем разбаловала! – засмеялась она. – Из грязного комочка он превратился в миниатюрного черного льва. Опасный зверь.
Он и правда стал похож на льва. Маленького, но с чувством собственного достоинства. Он принес в мою стерильную, идеальную квартиру хаос – клочки бумаги, разбросанные игрушки, шерсть на диване. И я любила каждый клочок этого хаоса. Он был знаком жизни.
А потом настала эта ночь.
Я проснулась от странного звука – тихого, жалобного, похожего на стон. Я села на кровати, прислушиваясь в темноте. Сердце сразу же забилось тревогой. Звук повторился. Он доносился из гостиной.
Я сорвалась с кровати и бросилась туда. Тень лежал на своем пледе, но его поза была неестественной. Он вытянулся, его бока тяжело ходили ходуном, а из горла вырывались те самые тихие, хриплые стоны. Рядом на полу лежала лужица желтой пены.
– Тень? – я опустилась перед ним на колени, касаясь его шерстки. Она была влажной и горячей. – Малыш, что с тобой?
Он попытался поднять голову, но не смог. Его глаза, обычно такие яркие и умные, были мутными и полными страдания. Он смотрел на меня, и в его взгляде была такая беспомощность, что у меня перехватило дыхание.
Паника, холодная и липкая, поднялась по моей спине. С ним было что-то серьезно не так. Очень серьезно.
– Все хорошо, все хорошо, я здесь, – я залепетала, сама не веря своим словам, и схватила телефон.
Было три часа ночи. Кому звонить? Ветеринарные клиники закрыты. Скорая помощь для животных? Нужно было ехать в круглосуточную клинику. Но я не могла вести машину в таком состоянии. Мои руки дрожали так, что я едва могла удержать телефон.