– Пойдем, – он вышел и подал мне руку, чтобы помочь выйти на неровную, поросшую травой землю.
Воздух был холодным и соленым. Слышался крик чаек и плеск воды о камни. Он повел меня по пирсу. Его рука лежала на моей спине, ведя меня, и от этого простого прикосновения по спине бежали мурашки.
– Я иногда приезжаю сюда, чтобы подумать, – сказал он, его голос звучал приглушенно в ночной тишине. – Здесь нет...всего того. – Он сделал широкий жест рукой, охватывающий и город, и, казалось, все то бремя, что они несли.
Мы дошли до конца пирса и сели на большую, плоскую тумбу, служившую когда-то для крепления канатов. Под нами темная вода тихо плескалась.
– Спасибо, что согласилась, – сказал он, глядя на воду, а не на меня.
– Спасибо, что пригласил.
– Боялась?
– Немного.
– Я тоже.
Я повернулась к нему, удивленная. Он смотрел на меня, и в уголках его глаз играли морщинки от легкой улыбки.
– Боялся, что ты откажешься. Или что я скажу что-то не то и все испорчу. Я не часто... делаю вот так.
– «Вот так» – это как? – спросила я, чувствуя, как тревога понемногу уступает место любопытству.
– Приглашаю красивых женщин на прогулки под луной, – он пошутил, и его улыбка стала шире. Это преобразило все его лицо. Сделало его моложе, легче. Почти что беззаботным.
– Я думала, у тебя это отработанный навык, – не удержалась я от колкости.
– О, нет, – он рассмеялся, и это был настоящий, глубокий, искренний смех. Он звучал так неожиданно и так прекрасно, что у меня перехватило дыхание. – Мои навыки лежат в другой плоскости. А это...это что-то новое.
Мы замолчали, слушая, как шумит вода. Его плечо касалось моего, и от этого контакта по всему моему телу разливалось тепло.
Мы говорили еще о многом. О книгах – оказалось, мы оба любим Хемингуэя за его лаконичность. О музыке – он предпочитал классику, я – джаз. О путешествиях, в которые мы оба мечтали сбежать. Ни слова о семье. Ни слова о бизнесе. Ни слова о войне. Это было похоже на разговор двух совершенно обычных людей, которые только что встретились и обнаружили поразительное сходство душ.
Время летело незаметно. Он шутил, и я смеялась. Я рассказывала что-то, и он слушал с таким вниманием, словно мои слова были самым важным, что он слышал за весь день. Наши руки случайно касались друг друга, и никто не отдергивал их.
В какой-то момент с набережной донеслись звуки музыки. Уличный музыкант где-то вдалеке играл на саксофоне что-то томное и грустное.
– Танцуешь? – неожиданно спросил Доменико, поднимаясь и протягивая мне руку.
– Здесь? – я с удивлением посмотрела на него.
– А почему бы и нет? – его глаза блестели в свете далеких огней. – Никто не увидит.
И мы затанцевали. Прямо там, на холодном бетоне пирса, под аккомпанемент далекого саксофона и шума залива. Не было никакого вальса, никаких правил. Он просто обнял меня за талию, я положила руку ему на плечо, и мы медленно покачивались в такт музыке, которая едва доносилась до нас.
Он пах ночным воздухом, кожей и чем-то неуловимо мужским. Его рука была твердой и уверенной на моей спине. Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом моменте. В этой иллюзии, что мы просто мужчина и женщина, танцующие под звездами.
– Кассандра, – он прошептал мое имя, и его губы почти коснулись моей кожи.
– Да? – я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня с такой напряженностью, что у меня перехватило дыхание.
Он не сказал ничего. Просто смотрел. И в его взгляде было все – и признание, и вопрос, и та самая опасная, запретная искра, что свела нас вместе в самом начале.
Музыка смолкла. Мы замерли, все еще в объятиях друг друга. Мир вокруг перестал существовать. Были только мы двое, темная вода и бесконечное ночное небо над головой.
И я поняла, что точка невозврата уже давно пройдена. Я была в свободном падении. И единственное, чего я боялась сейчас – что это падение когда-нибудь закончится.
Шепот волн и ярость крови, Часть 30
Его взгляд был бездонным, как ночное небо над нашими головами. В нем не было привычной льдистой стены, только тихое, всепоглощающее любопытство и что-то еще... что-то теплое и неуловимое, от чего перехватывало дыхание. Музыка давно умолкла, но мы все еще стояли, притянутые друг к другу невидимой нитью, нарушаемой лишь плеском воды и бешеным стуком моего сердца.
– Твои волосы... – его голос прозвучал как шепот, едва слышный над шепотом волн. Он медленно, почти с благоговением, поднял руку и запустил пальцы в мои распущенные локоны. – Они пахнут...летом. Даже сейчас. Сладко и тепло.