Его прикосновение было таким нежным, таким осторожным, что по моей коже побежали мурашки. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий, невероятный момент.
– А твои глаза... – выдохнула я в ответ, тону в их темной глубине. – Я никогда не видела их такими...Они всегда такие суровые. А сейчас...они невероятно красивые.
Я не планировала говорить это вслух. Слова сорвались сами, вырвавшиеся наружу вместе с переполнявшими меня чувствами.
На его губах тронулась улыбка – не та насмешливая ухмылка, а что-то мягкое, настоящее.
– Красивые? – он тихо рассмеялся. – Мне обычно говорят «опасные». Или «холодные».
– Это тоже, – прошептала я. – Но сегодня – красивые.
Мы смотрели друг на друга, и расстояние между нашими лицами таяло с каждым биением сердца. Это не было стремительным падением, как в ту первую ночь. Это было медленное, осознанное погружение. Я видела каждую тень на его лице, каждую морщинку у глаз, родинку на виске. Я чувствовала тепло его дыхания на своих губах.
Он наклонился еще немного. Я приподнялась на цыпочках. И наши губы встретились.
Этот поцелуй был совсем другим. Не жгучим и требовательным, а вопрошающим, нежным, почти робким. Он словно спрашивал разрешения, исследовал, узнавал заново. Его губы были мягкими и теплыми. Они двигались медленно, почти несмело, и от этой нежности у меня внутри все переворачивалось.
Я ответила ему с той же осторожностью, позволив глазам закрыться. Мир сузился до этого прикосновения, до его запаха, до звука нашего сбившегося дыхания. Я чувствовала, как его рука все так же лежит у меня в волосах, а другая обнимает меня за талию, прижимая к себе, но без силы, а с какой-то бережной, почти трепетной аккуратностью.
Мы целовались долго, медленно, словно боялись расплескать хрупкое счастье этого момента. Это было не страстное забытье, а тихое, глубокое признание. Признание в том, что между нами есть что-то большее, чем вражда и влечение. Что-то настоящее.
Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дух, он не отпустил меня. Он просто прижал мой лоб к своему, и мы стояли так, дыша в унисон, и я чувствовала, как бьется его сердце – так же часто и громко, как мое.
– Кассандра... – прошептал он, и мое имя на его устах звучало как самая сокровенная молитва.
Больше он ничего не сказал. Не нужно было. Все было понятно и без слов.
Мы еще немного посидели на холодной скамейке, молча, просто глядя на воду и держась за руки. Его пальцы были переплетены с моими, и это ощущение казалось самым правильным на свете.
– Пойдем? – он наконец поднялся, потянув меня за собой. – Я знаю неплохое место, где можно выпить горячего шоколада. Недалеко.
Мы пошли обратно по пирсу, и его рука снова легла мне на спину, но теперь это прикосновение было знакомым, своим. Мы шли, болтая о пустяках, смеясь, и я ловила себя на мысли, что никогда в жизни не чувствовала себя так...легко. Так свободно.
Увы, иллюзия была недолгой.
Мы уже подходили к концу пирса, когда из темноты вывалилась группа парней – человек пять, явно сильно выпивших. Они громко смеялись, матерились, раскачиваясь на ходу.
– О, смотри-ка, парочка! – один из них, самый крупный, с разбитым носом, указал на нас бутылкой. – Романтики, бля! На помойке свиданку устроили!
– Баба ничего такая! – присвистнул другой, потоньше. – Эй, красотка, чего с этим тухлым? Пошли с нами, повеселимся!
Мое сердце упало. Я почувствовала, как рука Доменико на моей спине мгновенно превратилась в стальную пружину.
– Проигнорируем, – тихо сказала я ему, стараясь звучать спокойно. – Просто пойдем мимо.
– Слышала? Тетка тебя сливает! – захохотал третий. – Брось ее, мужик! Давай к нам!
Мы попытались обойти их, но они расступились, блокируя путь.
– Куда спешишь, кошечка? – «Разбитый нос» сделал шаг ко мне, и от него разило перегаром. – Скажи спасибо, что мы тебя заметили!
– Отойдите, – голос Доменико прозвучал тихо, но с таким ледяным, смертоносным спокойствием, что у меня по спине пробежал холодок. – Последнее предупреждение.
Пьяницы лишь рассмеялись.
– Ой, напугал! Слышали, пацаны? Он нас предупредил!
«Разбитый нос» протянул руку, чтобы схватить меня за волосы.
Все произошло быстрее, чем я успела моргнуть. Рука Доменико метнулась вперед, и раздался оглушительный хруст. Парень с ревом отшатнулся, хватаясь за свою сломанную кисть.
– Ах ты ж ублюдок! – заорал тот, что потоньше, и рванулся на Доменико с бутылкой.
Но Доменико уже не было там. Он двинулся навстречу, как тень. Его движения были стремительными, экономичными и безжалостно эффективными. Он не дрался. Он нейтрализовал угрозу. Удар ребром ладони в горло – один падает, давясь кашлем. Резкий пинок в колено – второй с воем валится на землю. Третий попытался ударить сзади, но Доменико, словно у него были глаза на затылке, увернулся, поймал его руку и с силой провернул ее за спину. Хруст плечевого сустава прозвучал отвратительно громко.