Я стояла, вжавшись в стену, не в силах пошевелиться, с ужасом наблюдая за этой безмолвной, стремительной бойней. Это было страшно. Не крики, не кровь – а та холодная, безэмоциональная точность, с которой он калечил их. Это была не ярость. Это была...работа.
Но один из них, тот, что поменьше и проворнее, оказался хитрее. Пока Доменико имел дело с его другом, он подобрал с земли длинный осколок стекла и рванулся вперед.
– Доменико, сзади! – закричала я.
Он обернулся, но было уже поздно. Осколок с силой вонзился ему в бок, чуть выше бедра, и застрял там. Доменико даже не вскрикнул. Лишь резко выдохнул, его лицо на мгновение исказилось от боли, а глаза вспыхнули чистейшей, первобытной яростью.
Он схватил нападавшего за горло и с такой силой швырнул его о кирпичную стену, что тот осел на землю без сознания.
Наступила тишина. Пять тел корчились на земле в лужах крови и блевотины. Доменико стоял среди них, тяжело дыша. Его взгляд был пустым и холодным, как у машины для убийств. Из раны на боку сочилась алая полоса, пропитывая его темный свитер.
И тогда этот взгляд нашел меня. И в нем что-то дрогнуло. Ярость угасла, сменившись... страхом? Нет, сожалением. Он увидел мое лицо, мой ужас, мои дрожащие руки.
– Кассандра... – он сделал шаг ко мне, и его нога подкосилась. Он прислонился к стене, стиснув зубы от боли.
Этот звук вывел меня из оцепенения. Я бросилась к нему, забыв о крови, о насилии, о всем на свете.
– Доменико! Боже, ты ранен!
– Пустяк, – он попытался отмахнуться, но его рука дрожала. – Просто царапина.
– Какая царапина! Там торчит стекло! – мои пальцы тряслись, когда я пыталась осмотреть рану. Кровь была теплой и липкой, а темный осколок, торчащий из его бокa, выглядел зловеще. – Надо в больницу. Сейчас же! Это глубоко!
– Никаких больниц, – его голос снова стал твердым, но в нем проскальзывала боль. – Просто вытащи его и...
– Нет! – перебила я его, и в моем голосе прозвучала несвойственная мне сталь. – Ты истекаешь кровью! Это может быть опасно! Я знаю, тут недалеко есть травмпункт. Или мы едем туда, или я вызываю скорую прямо сейчас. Выбирай.
Он посмотрел на меня с изумлением, смешанным с болью и раздражением. Он не привык, чтобы ему приказывали. Но увидев мое решительное лицо и, возможно, почувствовав головокружение от потери крови, он сдался.
– Хорошо. Травмпункт. Но только ты ведешь.
Мы кое-как добрались до машины. Я села за руль, впервые в жизни благодарная отцу за то, что он в свое время заставил меня научиться водить «на случай чего». Я мчалась по ночным улицам, нарушая все правила, чувствуя, как он молча сидит рядом, сжимая зубы и прижимая руку к ране.
Травмпункт встретил нас ярким светом и запахом хлорки. Дежурный врач, уставший мужчина лет пятидесяти, осмотрел рану без лишних эмоций.
– Повезло. Задел мышцу, до внутренних органов не дошло. Но стекло большое. Сейчас обезболим, извлечем, почистим и зашьем. Потребуется несколько швов. Вам повезло, молодой человек.
Доменико молча кивнул, его лицо было бледным и напряженным. Процедура заняла около часа. Я ждала в коридоре, кусая губы до крови, прислушиваясь к каждому звуку из-за двери. Наконец, его вывели. Он был бледен, но на ногах.
– Все хорошо, – сказал врач, снимая перчатки. – Но нужно наблюдение. Лучше остаться здесь на ночь, на...
– Нет, – Доменико перебил его так же резко, как и меня ранее. – Я поеду домой.
– Но... – начал врач.
– Я сказал нет, – в голосе Доменико снова зазвучали стальные нотки, не допускающие возражений. Врач развел руками.
Пока он заполнял документы, я подошла к администратору.
– Сколько с нас?
– С вас? – удивилась девушка.
– Я оплачу, – я достала свою карту, чувствуя жгучую необходимость сделать хоть что-то, чтобы загладить этот ужасный вечер.
– Не надо, – его рука легла на мою, мягко, но настойчиво отодвигая карту. Он протянул администратору свою, черную, без имени. – Спасибо, но я сам.
Он расплатился, не глядя на сумму, и мы вышли на прохладный ночной воздух.
– Мне нужно купить еще кое-что, – сказал он, просматривая список назначений – антибиотики, обезболивающее, перевязочные материалы. – Тут рядом должна быть дежурная аптека.
Мы нашли ее. Пока фармацевт собирала заказ, я снова попыталась достать кошелек.
– Доменико, пожалуйста, позволь мне. Из-за меня же...