– Ничего ты не виновата, – он снова остановил меня, и на этот раз в его голосе не было властности. Была усталость. – И нет. Я оплачиваю свои проблемы сам. Всегда.
Он снова расплатился, взял пакет с лекарствами, и мы вышли.
На улице он остановился и повернулся ко мне. При свете фонаря его лицо казалось осунувшимся и очень уставшим.
– Кассандра, я...прости меня. За этот вечер. Я испортил все. Ты должна была видеть...не это.
Его искренность ранила сильнее, чем любая холодность.
– Ты меня спас, – тихо сказала я. – Они могли сделать мне больно.
– Я не должен был допустить, чтобы это вообще началось, – он провел рукой по лицу. – Я повел тебя в уединенное место, но не просчитал, что там могут оказаться такие... отбросы. Это непрофессионально. И заставило тебя увидеть меня...таким.
«Таким» – значит убийцей. Хладнокровным и эффективным.
– Я вызову такси, – предложила я, понимая, что он не в состоянии вести машину. – Тебе нужно отдохнуть.
– Нет, – он покачал головой. – Я довезу тебя до дома. Я справлюсь.
Мы сели в его машину, и он повез меня домой. Ехал он медленно и осторожно, стараясь не делать резких движений. В салоне витал тяжелый запах крови и антисептика, смешанный с его дорогим парфюмом.
Он остановился у моего подъезда и выключил двигатель. Повисла неловкая пауза.
– Спасибо, – нарушил ее он. – За...за все. За то, что настояла на больнице. За то, что была там.
– Всегда, – прошептала я.
Он посмотрел на меня, и в его глазах снова появилась та самая глубина, что была до нападения. Он медленно, давая мне время отстраниться, наклонился и коснулся моих губ своими. Это был не страстный поцелуй, каким он был на пирсе. Это было нежное, почти прощальное прикосновение. Словно он просил прощения. Словно говорил «до свидания» тому вечеру, который мог бы быть идеальным.
– Спокойной ночи, Кассандра, – он прошептал, его дыхание смешалось с моим.
– Выздоравливай, – выдохнула я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза.
Я вышла из машины и, не оглядываясь, зашла в подъезд. Лифт казался вечностью. Я вошла в квартиру, прислонилась к закрытой двери и закрыла глаза, пытаясь выдохнуть весь этот кошмар.
– НУ И КАК?! – с крика начался очередной допрос. Хлоя сидела на диване, обняв Теня, и смотрела на меня горящими глазами. – Где ты была? Что случилось? Почему ты плачешь? И от тебя пахнет больницей!
Я посмотрела на нее, на ее обеспокоенное лицо, на мурлыкающего кота, на свой безопасный, уютный дом. И все события вечера – нежный поцелуй, пьяные рожи, хруст костей, кровь, его бледное лицо в свете ламп травмпункта и тот последний, печальный поцелуй – нахлынули на меня такой волной, что я просто сползла по двери на пол и разрыдалась.
Хлоя тут же оказалась рядом, обняла меня.
– Тихо, тихо, все хорошо...Что случилось? Он что-то сделал? Я убью его!
– Нет... – я всхлипнула, уткнувшись лицом в ее плечо. – Он... Он был таким...а потом...эти люди...и кровь...так много крови...
Я рыдала, выплескивая весь накопившийся ужас, разочарование и боль. Боль от того, что наш хрупкий, прекрасный вечер оборвался так жестоко. И от осознания той пропасти, что все еще разделяла наши миры. Пропасти, через которую не могли перекинуть мост ни нежные поцелуи, ни искренние разговоры.
Слезы на подушке и раны брата, Часть 31
Хлоя ушла за полночь, завалив меня обещаниями молчать и тревожными взглядами. Я заперла дверь и осталась одна в тишине своей квартиры, которая вдруг показалась слишком большой и пустой. Запах больницы, казалось, въелся в меня, в мою кожу, в волосы. Я зашла в душ и стояла под почти кипящими струями воды, пока кожа не покраснела, пытаясь смыть с себя этот вечер. Смыть воспоминание о хрусте костей, о его бледном лице, о крови на моих руках, когда я пыталась ему помочь.
Но больше всего я пыталась смыть с себя страх. Не тот животный ужас перед пьяными хулиганами, а глубинную, леденящую душу боязнь за него. В тот момент, когда стекло вонзилось в его бок, и его лицо исказилось от боли, мир перевернулся. Я не думала о том, что он мафиози, что он опасен. Я думала только о том, что он может умереть. И от этой мысли сжималось горло и подкашивались ноги.
Я ненавидела насилие. Я бежала от него всю жизнь. А он был его воплощением. Холодным, эффективным, безжалостным. И в то же время...тем самым человеком, который нежно держал меня за руку и чьи губы шептали мне самые искренние слова, что я слышала за долгое время.
Я легла в постель. Тень, почуяв мое состояние, забрался ко мне под бок и уткнулся мокрым носом в мою ладонь, тихо мурлыча. Я обняла его маленькое теплое тельце и разревелась снова. Я плакала не от страха и не от отвращения. Я плакала от боли за него. От осознания той пропасти, что разделяла нас. Он был из мира, где драки и кровь – обыденность. А я – из мира, где самое страшное – пролить красное вино на белое платье невесты. Как мы могли быть вместе? Это было невозможно. Безумно. Опасно.