Ровно через пятнадцать минут его машина бесшумно подкатила к подъезду. Я вышла, кутаясь в пальто от колючего ветра. Он вышел мне навстречу. На нем была темная куртка, шарф небрежно обмотан вокруг шеи. Он выглядел...потрясающе. И по-домашнему, и опасно одновременно.
– Не передумала? – спросил он, открывая мне дверь. В салоне пахло кофе и его парфюмом.
– Еще есть время? – парировала я, садясь на сиденье.
– Нету, – он улыбнулся своей опасной улыбкой, и сердце у меня ушло в пятки. – Рейс отменен.
Мы поехали. Не на набережную, не в парк. Он свернул в сторону старого ботанического сада, который зимой был закрыт для посетителей, но его аллеи оставались доступными. Он припарковался на пустынной стоянке, и мы вышли.
Было тихо и пустынно. Высокие оголенные деревья вырисовывались причудливыми тенями в свете редких фонарей. Воздух был морозным и кристально чистым. Мы шли рядом, и наши шаги гулко отдавались в тишине.
– Как ты? – наконец спросила я, ломая лед. – Как рана?
– Заживает. Напоминает о себе, когда холодно. Но в целом ничего.
– А они? Те парни?
– Они больше не будет беспокоить твой покой, – его голос стал плоским и безэмоциональным, и я поняла, что вопрос закрыт. Навсегда.
Мы снова замолчали. Но это молчание уже не было неловким. Оно было общим. Мы просто шли, и этого было достаточно.
– Холодно? – спросил он вдруг, заметив, что я прячу руки в карманы.
– Немного. Я всегда мерзну.
– Дай сюда, – он остановился и взял мои руки. Его пальцы были удивительно теплыми. Он снял перчатки и принялся растирать мои закоченевшие руки своими большими, сильными ладонями. Движения были уверенными, но удивительно нежными. – Худшая грелка в мире, – проворчал он, но не отпускал мои руки.
– Зато самая старательная, – пошутила я, чувствуя, как по щекам разливается краска и как по рукам разбегаются мурашки от его прикосновений.
Он усмехнулся и поднес мои руки к своим губам, чтобы подышать на них теплым воздухом. Его дыхание обжигало кожу. Я смотрела на его склоненную голову, на темные пряди волос, выбившиеся из-под шапки, и чувствовала, как тает какая-то важная часть меня внутри.
И в этот самый момент случилось это.
Сначала одна-единственная, маленькая, идеальная снежинка упала мне на щеку и тут же растаяла. Потом еще одна. И еще. Через мгновение тихий, морозный воздух наполнился тихим шорохом – это были тысячи и тысячи белых пушинок, кружащихся в причудливом танце, падающих с темного неба и ложащихся на темную землю, на ветви деревьев, на его плечи и на мои ресницы.
Первый снег.
Я замерла, завороженная этой внезапной, чистой красотой. Он тоже поднял голову и смотрел на падающий снег, и на его лице появилось какое-то детское, удивленное выражение.
– Снег, – прошептал он, как бы констатируя факт.
– Первый снег, – поправила я его, и старое поверье само сорвалось с моих губ. – Говорят, с кем встретишь первый снег, с тем...
Я запнулась, осознав, что говорю. Но было уже поздно.
Он медленно опустил взгляд на меня. Снежинки таяли в его темных волосах, как маленькие звездочки.
– ...с тем навсегда останешься? – закончил он за меня. Его голос был тихим и серьезным.
Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Суеверие казалось вдруг невероятно важным и пугающе реальным.
Он не отпустил мои руки. Он сжал их крепче и шагнул ко мне ближе, заслоняя меня от ветра. Его глаза в свете фонаря, преломленном через падающий снег, казались бездонными.
– Я не верю в приметы, Кассандра, – произнес он тихо. – Я верю в факты. А факт в том, что я не хочу, чтобы это «навсегда» когда-нибудь закончилось.
И прежде чем я успела что-то ответить, понять, осмыслить, он наклонился и поцеловал меня.
Этот поцелуй был не таким, как предыдущие. Не страстным, не нежным, не прощальным. Он был...обещающим. В нем была тихая, непоколебимая уверенность и какая-то новая, незнакомая нежность. Он целовал меня медленно, глубоко, словно запечатывая этим поцелуем то самое «навсегда», о котором только что говорил.
А вокруг нас кружился и падал первый снег, укутывая мир в белое, чистое молчание, скрывая грязь и боль, оставляя только нас двоих – двух врагов из враждующих кланов, стоящих в зимней ночи и держащихся за руки, как два самых обычных человека, нашедших друг в друге то, что искали всю жизнь.