- Оставайся до утра, - прошептал он. Это снова не было вопросом. Это была просьба.
Я кивнула, не в силах говорить, и прижалась к его груди, слушая его сердцебиение. Я нарушила все правила. Все обещания, данные себе. И сейчас, в его обьятиях, мне было на это плевать.
Плевать на все, кроме тепла его кожи и темной тайны в его глазах, скрытых под бархатом.
Утро после и тревожное возвращение, Часть 4
Первым пришло ощущение тепла. Тяжелого, мужского, живого. Потом запах. Дорогого постельного белья, его парфюма с нотками сандала и кожи, смешавшегося за ночь с запахом нашей страсти. Потом – память.
Она обрушилась на меня, как теплая волна. Отрывки. Шепот. Прикосновения. Его руки. Его губы. Татуировка на сгибе его руки – весы и меч, которую я целовала в полубреду. Его низкий стон, когда он вошел в меня.
Я замерла, не открывая глаз, стараясь дышать ровно. Я была прижата спиной к его груди, его рука лежала на моем бедре, властная даже во сне. Лео. Незнакомец. Тот, кто подарил мне ночь, когда я могла забыть, кто я есть.
Стыд и восторг перемешались во мне. Боже, что я наделала? Это была безрассудная, безумная, пьяная выходка. Но что-то внутри пело. Оно пело о его руках, о его голосе, о том, как он смотрел на меня, словно я единственная женщина на свете.
Медленно, миллиметр за миллиметром, я стала отодвигать его руку. Он вздохнул во сне, что-то пробормотал неразборчиво и повернулся на другой бок, утянув за собой одеяло. Мое сердце колотилось – не от страха, а от нахлынувших чувств.
Я приподнялась на локте, глядя на него. В сером свете утра, пробивавшемся сквозь щели в шторах, он казался другим. Более молодым. Почти беззащитным. Его маска съехала набок, но все еще скрывала большую часть лица. Темные ресницы, густые брови, сильный, упрямый подбородок с ямочкой посередине. Он был чертовски красив. И абсолютно недоступен. Наша встреча была случайностью, маскарадом. Утром маски придется снять, а нам – вернуться в свои реальные жизни.
Мне нужно было уйти. Пока он не проснулся. Пока не пришлось смотреть ему в глаза и понимать, что все кончено. Пока не пришлось лгать о своем имени, о своей жизни.
Я скользнула с кровати, подняла с пола свое измятое платье цвета изумруда. Одевалась я быстро, дрожащими руками, стараясь не производить ни звука. Мои сережки...я потрогала мочки ушей. На левой – маленькая сова все еще была на месте. Правой не было. Я мельком оглядела прикроватный ковер, тумбочку – ничего. Сжалось сердце. Мама подарила их мне на восемнадцатилетие. Я не могла ее потерять.
Но искать дольше было нельзя. С каждой секундой рос риск, что он проснется. Что эти темные глаза откроются, и мне придется столкнуться с реальностью нашего прощания.
Я бросила последний взгляд на его спящую фигуру, на темные волосы на белой подушке, и проскользнула к двери. Ручка повернулась бесшумно. Я вышла в пустой, роскошный коридор и, не помня себя, почти побежала к лифтам.
Только когда я выскочила на оживленную утренним людьми Пятую авеню(улица в центре Манхэттена), я смогла перевести дух. Воздух был холодным и резким после удушающей атмосферы того номера. Я остановила такси, судорожно пытаясь придумать хоть какую-то правдоподобную историю для отца. Рик. Боже, Рик! Он же должен был ждать меня у выхода. Что я ему скажу?
Таксист бросил на меня странный взгляд в зеркало заднего вида: женщина в вечернем платье, без пальто, с растрепанными волосами и счастливым, испуганным, растерянным взглядом в семь утра. Я сжалась в комок на сиденье, чувствуя, как жаркий румянец заливает щеки.
Дом. Моя крепость. Моя реальность. Я расплатилась с таксистом и, стараясь выглядеть максимально естественно, подошла к входной двери. Мои пальцы дрожали, когда я вставляла ключ.
В прихожей пахло кофе и тревогой. Отец и Лука сидели за кухонным островом. Они оба были одеты, как будто не ложились спать. На столе перед ними лежали их телефоны, а в воздухе висело невысказанное напряжение. Они оба подняли на меня глаза, когда я вошла.
– Кассандра, – произнес отец. Его голос был спокоен, слишком спокоен. – Где ты была?
Я постаралась изобразить усталую, счастливую улыбку.
– Вы же разрешили мне остаться, помните? Мы с Хлоей немного засиделись, обсуждая детали после свадьбы. Я переночевала у нее. – Я повела себя легкомысленно, кружась на каблуках. – Это был такой вечер!
Лука молча встал, подошел ко мне. Его глаза, такие же темные, как у отца, сканировали мое лицо, мое помятое платье, мои пустые, без одной сережки, уши.
– У Хлои? – переспросил он, и в его голосе прозвучало недоверие. – А почему Рик не вернулся с тобой?