Я жила на разрыв. Днем – успешная бизнес-леди, вечерами – любящая дочь и сестра, а в промежутках – женщина, чье сердце принадлежало врагу ее семьи. Этот разрыв мог бы свести с ума, но странным образом он, наоборот, давал мне силы. У меня был свой секрет, свой внутренний стержень, свой личный источник счастья, который никто не мог отнять.
Но пузырь не мог длиться вечно. Наступили зимние каникулы после Нового года. И для семьи Коста это означало одно – поездка на нашу загородную резиденцию в Катскиллских горах. Неделя лыж, сноубордов, горячего шоколада у камина и...тотального контроля. Отец считал, что такие поездки сплачивают семью и укрепляют дух. Для меня же в детстве это было самым ярким праздником, а сейчас превращалось в золотую клетку, отрывающую меня от Доменико.
Утро отъезда было морозным и солнечным. Я упаковала чемодан, на прощание почесала за ухом Теня, пообещав вернуться с горой новых игрушек, и когда Хлоя пришла (ей я доверила котенка на это время) вышла на улицу, когда к подъезду подкатил знакомый черный бронированный «Кадиллак Эскалейд». За рулем сидел отец, на пассажирском – мама. На заднем сиденьи, уже хмурый и явно недовольный срывом своих планов, сидел Лука.
«Как в детстве», – промелькнуло у меня в голове, и на губах сами собой расплылись в улыбке. Я открыла дверь и забралась на заднее сиденье рядом с братом.
– Привет, бука, – толкнула я его плечом.
– Отвали, – буркнул он, утыкаясь в телефон. Но легкая улыбка тронула уголки его губ.
Машина тронулась. Я прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как уезжающий город сменяется заснеженными полями и лесами. В детстве эти поездки были настоящим приключением. Я и Лука, совсем еще малыши, дрались на заднем сиденье за лучшие игрушки, распевали песни, играли в «слова» или «города».
Я закрыла глаза, и воспоминание нахлынуло, яркое и теплое, как луч зимнего солнца.
Мне лет восемь, Луке – одиннадцать. Мы в такой же машине, только старой модели. Я в ужасно колючем голубом свитере, который связала бабушка, а Лука в ковбойской шляпе, с которой не расставался всю ту зиму. Мы играем в «морской бой», рисуя сетки на запотевшем стекле.
– Попал! – визжу я, тыча пальцем в его четырехпалубный линкор. – Убил!
– Не считается! Ты подглядывала! – возмущается Лука и пытается стереть мой «выстрел».
– Мальчишки, хватит ссориться! – оборачивается мама с переднего сиденья, но глаза ее смеются. Отец за рулем строго цокает языком:
– Сидеть смирно. Мешаете концентрации.
Мы на секунду затихаем, а потом Лука строит мне такую рожу, что я фыркаю, а он, не выдержав, начинает хохотать. Мы валимся друг на друга на сиденье, давясь смехом, а родители переглядываются, и папа качает головой, но я вижу, как он улыбается в зеркало заднего вида. В тот момент мы были просто семьей. Счастливой, шумной, нормальной семьей.
«Касс? Ты заснула?»
Голос матери вернул меня в реальность. Она обернулась с переднего сиденья, ее лицо было спокойным и ласковым.
– Нет, просто вспоминала, – улыбнулась я ей.
– Как вы с Лука дрались из-за «морского боя»?
– Ты все помнишь! – я рассмеялась.
– Как же, еще бы. Потом весь отпуск ходила с синяком от его локтя. – Она подмигнула Луке, и тот наконец оторвался от телефона.
– Она первая начала, – фыркнул он, но в его глазах не было прежней мрачности. На мгновение он снова стал тем самым братом из детства.
Мы проехали уже больше половины пути. За окном мелькали заснеженные ели, дорога вилась серой лентой между сугробов. Было тихо, уютно. Я уже почти расслабилась, погрузившись в приятную дремоту под мерный гул двигателя.
Именно в этот момент все и произошло.
Сначала я почувствовала, а не услышала – глухой, мощный удар в задний бампер. Машину слегка бросило вперед. Я вскрикнула, ударившись головой о подголовник кресла впереди.
– Что, черт возьми?! – рявкнул отец, крепче сжимая руль.
В боковое зеркало врезался черный, без опознавательных знаков, внедорожник. Он прижался к нам вплотную. И тут же из его приоткрытого окна блеснул огонек. Тихий, приглушенный хлопок. Пуля ударила в бронированное стекло нашего «Кадиллака», оставив на нем паутину трещин и белую точку удара.
Ледяной ужас, знакомый и до тошноты родной, сковал меня. Не снова. Только не снова.
– Ложись! – заорал отец, резко прибавляя газу.
Лука действовал молниеносно. Он рванул кожаный чехол между задними и передними сиденьями – там, в специальном отсеке, лежало оружие. Он схватил свой «Глок» и, не целясь, высунулся в свое открывто окно и дал очередь в сторону внедорожника.