В этот момент я забыла обо всем. Об отце. О Луке. О войне. О страхах. Была только я, он, морозный воздух и роза в моей руке. Я выбрала его. И в этот миг мне казалось, что это был единственно верный выбор на свете.
Мы вернулись в мою квартиру уже затемно, уставшие, замерзшие и невероятно счастливые. Тень встретил нас громким мурлыканьем, требуя внимания и еды.
Пока я кормила кота, Доменико обнял меня сзади, прижавшись губами к моей шее.
— Спасибо, — прошептал он. — За этот день. Он был...идеальным.
Я обернулась и поцеловала его.
— Спасибо тебе. За то, что был со мной.
Мы стояли так посреди кухни, в свете одной лишь лампы над плитой, и в его глазах я видела то же, что чувствовала сама — хрупкое, но настоящее счастье. Оно было нашим секретом. Нашим сокровищем. И нашей самой большой уязвимостью.
И я знала, что завтра реальность нагонит нас. Но сегодня, прямо сейчас, мы были просто мужчиной и женщиной, безумно влюбленными друг в друга. И этого было достаточно.
Утро пришло мягко, разливаясь по комнате теплым, медовым светом. Я проснулась от того, что его рука лежала у меня на талии, тяжелая и крепкая даже во сне. Его дыхание было ровным, лицо расслабленным, без привычной напряженности. В эти мгновения он казался почти беззащитным, просто человеком, а не титаном или монстром. Я лежала, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий мир, и наблюдала, как солнечный зайчик играет на его щеке, подсвечивая темные ресницы.
Он проснулся не сразу. Потом его глаза медленно открылись, они были затуманены сном, и он улыбнулся мне той самой, редкой, настоящей улыбкой, что заставляла мое сердце замирать.
— Доброе утро, красотка, — его голос был хриплым от сна.
— Доброе, — прошептала я в ответ, прижимаясь к нему.
Мы не торопились вставать. Целовались лениво, нежно, как будто у нас впереди была целая вечность. Потом он все-таки поднялся, потянулся, и я не могла отвести глаз от игры мышц на его спине, от темных линий татуировок, которые теперь казались мне не символами опасности, а частью его, частью человека, которого я любила.
— Я приготовлю завтрак, — заявил он неожиданно, натягивая боксеры. — Не смотри на меня так скептически. Я научился.
И правда научился. Через полчаса на моем маленьком кухонном столе дымились идеальные омлеты с сыром и зеленью, поджаренный хлеб и кофе, который пах так, как должно пахнуть кофе в идеальное утро. Мы ели, смеясь, болтая о ерунде, и Тень крутился у наших ног, выпрашивая свою долю. Это было так нормально, так по-домашнему, что боль от вчерашнего разговора с отцом притупилась, стала далекой и почти нереальной.
Потом он собрался. Снова стал тем самым Доменико Марчелли — деловым, собранным, немного отстраненным. Он поцеловал меня на прощание — уже не нежно, а страстно и властно, как бы напоминая и мне, и себе, кто мы есть на самом деле.
— Сегодня будет долгий день, — сказал он, его взгляд стал серьезным. — Но я позвоню. Держи телефон при себе.
— Всегда, — кивнула я.
После его ухода квартира показалась пустой, но уже не такой одинокой. Я прибралась, с наслаждением вдыхая запах его парфюма, оставшийся на подушке, и принялась собираться на работу. Сегодня была очередная свадьба. Не такая грандиозная, но все же. Мне нужно было быть собранной, профессиональной, Кассандрой Коста — блестящим организатором, а не влюбленной девушкой, разрывающейся между двумя мирами.
На месте царил привычный предсвадебный хаос. Хлоя уже была там, с рацией у уха и папкой в руках, ее рыжие волосы были собраны в беспорядочный пучок, а на лице сияла улыбка полного контроля над ситуацией.
— Ты живее! — крикнула она мне, увидев. — А то я уж думала, твой мафиозо окончательно утащил тебя в свое подполье. Все в порядке?
— Все прекрасно, — улыбнулась я, и это была почти правда. — Что у нас?
Мы погрузились в работу. Проверка рассадки, последние указания флористам, согласование с диджеем плейлиста на первый танец. Хлоя, как всегда, была моей правой рукой, предугадывая каждое мое желание.
— Слушай, а ты в курсе, что Ваннеса помирилась с тем брокером? — бросила она невзначай, пока мы проверяли бокалы на предмет разводов.
— Что? Серьезно? — я отвлеклась от осмотра.
— Ага! Оказалось, он не совсем врал. У него действительно есть какая-то доля, Маленькая, но есть. И яхту он может арендовать на месяц, а не на неделю. Она решила, что это уже прогресс. — Хлоя закатила глаза. — Говорю же, это маньячка.
Мы посмеялись, и это ощущение нормальности, привычной рутины было таким же исцеляющим, как и утро с Доменико.
Свадьба прошла без задоринки. Невеста сияла, жених не забыл кольца, торт не упал. Я стояла в стороне, наблюдая за тем, как кружатся пары, и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время смотрю на них не как на рабочую силу, а как на людей, которые просто счастливы. Может, и у меня когда-нибудь будет так? Без тайн, без лжи, без необходимости выбирать между любовью и семьей.