Сильвано резко затормозил, выскочил из машины и, не глядя на меня, бросил через плечо:
— За мной. Быстро.
Я последовала за ним, чувствуя, как подкашиваются ноги. Меня провели через боковой вход, по длинному, плохо освещенному коридору, пахнущему пылью и металлом. Слышались приглушенные голоса, лязг оружия, нервный смех. Атмосфера была густой, липкой, пропитанной страхом и яростью.
Мы вошли в главный зал — обычно пустующее пространство, сейчас заставленное столами с компьютерами, картами и оружием. Здесь было человек двадцать — наши солдаты, техники, несколько капо. Все они обернулись, когда я вошла. Их взгляды — испуганные, вопрошающие, осуждающие — впились в меня. Я почувствовала себя виноватой, хотя не понимала, в чем.
— Где мой отец? — спросила я Сильвано, и мой голос прозвучал слабо и жалко в этой гулкой комнате.
— Его нет, — коротко бросил он, подходя к центральному столу, где была развернута детальная карта местности. — Он и твоя мать. И твой брат. И твоя подруга. Рыжая.
Хлоя. У меня перехватило дыхание.
— Что? Где они? Что случилось?
Сильвано наконец повернулся ко мне. Его лицо было каменным, но в глазах читалась такая ярость и боль, что мне стало физически плохо.
— Они у него, Кассандра. У твоего любовника. Марчелли взял их. Всех. На даче под Олбани. Он вывез их туда. И теперь он там. С ними.
Мир сузился до точки. Звуки в комнате отдалились, превратившись в глухой гул. Я покачала головой, отказываясь верить.
— Нет...это невозможно. Ты что-то путаешь. Он не...он бы не стал...
— Не стал? — Сильвано с силой ударил кулаком по столу, заставив карты и бумаги подпрыгнуть. — Он Марчелли! Он мститель! Он годами ждал этого момента! А ты, глупая девочка, сама вручила ему их на блюдечке! Он знал все твои привычки, все места! Знала, куда ты поедешь, кого возьмешь с собой!
Его слова били, как молотом, по моей голове. Дача под Олбани. Наше тихое, секретное место. Отец купил его много лет назад под чужим именем. Мы ездили туда, когда нужно было действительно исчезнуть. И я...я рассказала о нем Доменико. В один из тех тихих вечеров, лежа у него на груди, я рассказала о месте, где мы с Лукой в детстве ловили рыбу, где мама пекла яблочные пироги. Я подарила ему наш секрет.
— Нет, — я снова прошептала, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Он не такой. Он не сделает этого. Он...он любит меня.
В комнате повисло тяжелое, презрительное молчание. Некоторые из мужчин отвернулись.
— Любит? — Сильвано засмеялся, и это был ужасный, безрадостный звук. — Он использует тебя, Кассандра! И сейчас он использует их, чтобы выманить твоего отца! Чтобы заставить его прийти туда одного, без защиты, и убить! Или заставить смотреть, как он убивает твою мать! Твоего брата! Твою подругу!
Он подошел ко мне вплотную, его лицо было искажено ненавистью.
— Он прислал сообщение. Все просто. Отец приезжает один. Или они все умрут. Медленно и больно.
У меня подкосились ноги. Я бы упала, если бы один из солдат не поддержал меня под руку. Меня трясло так, что зубы стучали. Это был кошмар. Самый страшный кошмар, который только мог придумать мой мозг. И он был реальностью.
— Что...что мы будем делать? — выдохнула я.
— Мы уже делаем, — Сильвано указал на карту. — У нас есть люди вокруг. Но он слишком хорошо защищен. Снайперы, охрана, сигнализация. Штурм будет бойней. И он убьет их при первых же выстрелах.
Он посмотрел на меня прямо, его взгляд стал холодным и расчетливым.
— Он ждет твоего отца. Но он не ждет тебя. Ты можешь подойти близко. Очень близко. — Сильвано отвел меня в сторону, к стеллажу с оружием. Он взял со стеллажа длинную, темную винтовку с мощным прицелом. — Barrett MRAD. Ты знаешь, как с ней обращаться. Твой отец заставлял тебя учиться. Теперь пришло время применить знания. Снова.
Он протянул мне винтовку. Она была холодной и невероятно тяжелой.
— Что?.. — я отшатнулась, как от огня. — Нет...я не могу...Я не буду...
— Ты должна! — его голос прозвучал как хлыст. — Это единственный способ спасти их! Ты подойдешь с тыла, с восточного склона. Там есть слепое пятно в его обороне. У тебя будет один выстрел. Только один. Ты должна попасть ему в голову. И тогда все закончится.
Я смотрела на винтовку, и меня тошнило. Я представляла его лицо. Его улыбку. Его глаза, смотрящие на меня с нежностью. А потом я представляла его — лежащим в луже крови, с разорванной головой. От моей пули.
— Нет, — я с силой оттолкнула винтовку. — Я не убью его. Я не могу.
— Кассандра! Они умрут!