Хлоя кивнула, не задавая лишних вопросов. Она знала ровно столько, сколько нужно, чтобы понимать, но не чтобы быть в опасности. Ее принятие было моим спасением.
— Главное, чтобы ты была в порядке, — тихо сказала она.
— Я в порядке, — ответила я, и в этот момент это была почти правда.
Мы доели, расплатились и вышли на улицу. Ночь была прохладной. Я вызвала свою машину.
— Может, я тебя подброшу? — предложила Хлоя.
— Нет, спасибо. Меня заберут.
Мы постояли в молчании, потом она обняла меня крепко.
— Береги себя, Касс. Ты мне нужна целая и невредимая.
— Я всегда осторожна, — улыбнулась я ей. — Спокойной ночи, Хлоя.
— Спокойной.
Я села в подъехавший внедорожник. Тишина был за рулем, так же молчалив, как и всегда. Я откинулась на сиденье, глядя на удаляющиеся огни машины Хлои.
Она умчалась в свою нормальную, яркую жизнь. А я поехала в свою — жизнь из теней, решений и крови. Но сегодняшний вечер, этот кусочек нормальности, был как глоток свежего воздуха для утопающего. Он напоминал мне, что где-то там, под слоями стали и льда, все еще жива та девушка, которая смеялась на катке и верила в любовь.
Я закрыла глаза, позволяя усталости наконец накрыть себя с головой. Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые решения. Но сегодня я ехала домой, и на моих губах все еще играла тень улыбки, подаренной лучшей подругой. И этого пока что было достаточно.
Флешбеки прошлого, Часть 44
Чертов маскарад.
Стоя перед зеркалом в своей гардеробной, я с ненавистью смотрела на свое отражение. Два года. Два долгих года, а воспоминания о том, первом маскараде, все еще жгли изнутри, как незаживающая рана. Воздух в комнате казался густым, пахнущим не моими духами, а призраками прошлого — смесью его парфюма, шампанского и пороха.
Тень, мой кот, уже не маленький игривый комочек, а солидный, грациозный зверь с угольно-черной шерстью, терся о мои ноги, чувствуя мое напряжение. Его громкое, утробное мурлыканье было единственным утешением в этой тишине. Я наклонилась, чтобы почесать его за ухом, и он тыкался мокрым носом в ладонь, требуя больше ласки.
— Знаю, малыш, — прошептала я. — Мне тоже не хочется.
Но это был не просто светский раут. Это была демонстрация силы. Восстановленной силы семьи Коста. После всего, что случилось, нашему имени был необходим этот показной блеск, эта уверенность. И я, как одна из главных фигур в новой структуре, обязана была присутствовать. Не дочь Ренато. Не сестра Луки. А Кассандра Коста. Самостоятельная единица. Сила.
Я глубоко вздохнула и заставила себя сосредоточиться. Мои короткие, темные волосы с серебристой прядью были уложены с безупречной, почти военной строгостью. Макияж — сдержанный, подчеркивающий резкие линии щек и холодную ясность глаз. Никаких мягких линий. Никакой уязвимости.
Платье. Я выбрала его специально. Не воздушное шелковое облако, как тогда. А длинное, облегающее платье цвета запекшейся крови, из тяжелого бархата, с длинными рукавами и высоким воротником. Оно скрывало все. Оно было моей броней. И моим вызовом.
«Он стоял, непринужденно опираясь о высокий столик...Его маска была простой — черный бархат, без излишеств, что только подчеркивало сильную линию подбородка и насмешливый изгиб губ.»
Я резко отогнала воспоминание, как от назойливой мухи. Его лицо в памяти стало мутным, расплывчатым, как старая фотография, выцветшая на солнце. Я с трудом могла вспомнить точные черты, но помнила ощущение. Ощущение его взгляда, пронзившего зал и нашедшего меня. Помнила низкий, бархатный тембр его голоса. Помнила, как трепетало что-то внутри, предчувствуя беду и не в силах ей противостоять.
Я подошла к зеркалу-трюмо. Легким, отработанным движением я закрепила на тонком ремешке под подолом платья миниатюрный, но смертоносный «Глок 42». На бедре, чуть выше, затянула подвязку с откидным клинком. Мои туфли на низком каблуке были не просто удобными — их стальные носки могли сломать кость, а каблук превращался в шип. Я была не гостьей на балу. Я была солдатом, идущим на смотр войск.
«— Потеряли кого-то? — его голос оказался таким же, каким и должен был быть — низким, бархатным, с легкой хрипотцой.»
Я с силой тряхнула головой, заставляя эхо того голоса замолчать. Он ушел. Исчез. После той ночи на даче его след простыл. Семья Марчелли, лишившись своего лидера, погрузилась в хаос и междоусобицы. Часть территорий отошла к нам. Часть — к другим семьям. Доменико Марчелли стал призраком, легендой, страшилкой, которую рассказывали новичкам. Но для меня он был просто болью, которую я носила в себе, как ношу оружие под платьем.