Машина ждала. Не лимузин, а темный, бронированный седан с тонированными стеклами. Моя машина. За рулем — Тишина. Он молча кивнул мне, когда я села в салон. Запах кожи и оружейной смазки. Мой мир.
Мы подъехали к тому же отелю «Плаза». Тот же сияющий фасад, тот же роскошный подъезд. Но на этот раз я вошла не как очарованная гостья, а как владелица. Мои люди уже были здесь, сливаясь с толпой слуг и гостей, их глаза зорко следили за каждым.
Бальный зал сиял, как и тогда. Хрусталь, золото, смех. Воздух был густ от духов и притворства. Я остановилась на пороге, чувствуя, как сердце на мгновение замирает. Здесь все началось. И здесь все закончилось.
«— Позвольте составить вам компанию? Кажется, ваш кавалер вас покинул.»
Я сжала руки в замок, чувствуя, как впиваются ногти в ладони. Нет. Я не та девушка. Больше никогда.
Мне подали маску. Не изящную, украшенную перьями, как тогда. Моя маска была из темного, почти черного серебра, с острыми, геометрическими линиями, закрывающей верхнюю часть лица. Она не скрывала меня. Она дополняла мой образ. Образ хищницы.
Я надела ее и вошла в зал.
Они были уже здесь. Моя семья. Отец стоял, опираясь на изысканный черный костыль — напоминание о той пуле. Его лицо было спокойным, властным, но в глазах я видела ту же усталость, что и у себя. Он был жив. Мы все были живы. Но мы заплатили за это страшную цену.
Рядом с ним — мама. Она улыбалась своей мягкой, печальной улыбкой, но ее пальцы нервно перебирали жемчужное ожерелье. Она знала. Она всегда знала.
И Лука. Мой брат. Он ходил уже без хромоты, но его лицо ожесточилось, а в глазах застыла вечная, холодная ярость. Он был моим правым глазом и моей яростью в этом новом мире. Мы почти не разговаривали о том, что было. Нам не нужно было слов. Мы были связаны кровью и общей болью.
— Кассандра. — Отец кивнул мне, его взгляд оценивающе скользнул по моему платью, по маске, по моей осанке. В его глазах я увидела не отцовскую нежность, а одобрение босса. — Ты выглядишь...соответствующе.
— Спасибо, отец, — мой голос прозвучал ровно.
Лука хмыкнул.
— Надеюсь, под этим бархатом есть что-то посерьезнее, сестренка.
— Всегда — я ответила с легкой, холодной улыбкой.
Мы стояли вместе, маленький, неприступный островок Коста в море притворного веселья. Гости подходили, кланялись, обменивались любезностями. Я отвечала автоматически, мои глаза и уши работали, сканируя зал, анализируя каждое слово, каждый взгляд. Я искала угрозы. Я искала слабости. Я искала возможности.
«— Тогда у нас есть немного времени, чтобы ее нарушить, — сказал Лео, и его глаза улыбнулись, хотя губы оставались серьезными.»
Воспоминание ударило неожиданно, заставив сжаться сердце. Я обвела взглядом зал, и на секунду мне показалось, что я вижу его — высокую, уверенную фигуру в толпе. Но это был лишь незнакомец в похожей маске. Призрак. Всего лишь призрак.
Я подошла к столу с шампанским, взяла бокал, но не пила. Алкоголь притуплял бдительность. Я наблюдала. За молодым сыном нашего конкурента, который слишком громко смеялся. За женой сенатора, которая смотрела на моего отца с нескрываемым страхом. За всем этим блеском и роскошью клокотала настоящая жизнь — жизнь интриг, сделок и предательств.
И я была ее частью. Не украдкой, не наивной девочкой, мечтающей сбежать. А ее архитектором. Я выбрала эту жизнь. Самую опасную ее часть. Потому что другая — та, что была с ним, — оказалась самой разрушительной иллюзией из всех.
Я поставила недопитый бокал и выпрямилась. Музыка лилась, пары кружились, а я стояла неподвижно, как скала в бушующем море. Моя маска была не для игры. Она была моим вторым лицом. Лицом Кассандры Коста. И под бархатом платья и холодным серебром маски билось сердце, которое помнило все. И которое никогда больше не позволит себя обмануть.
Воздух в бальном зале стал для меня невыносимым. Каждый взрыв смеха, каждый аккорд вальса отзывался эхом того, первого вечера. Мне повсюду мерещился он. Вот у колонны — силуэт, похожий на его осанку. Вот в толпе — чья-то рука с бокалом, повторяющая его уверенный жест. Мозг, преданный собственными воспоминаниями, выстраивал из теней и сходств призрака, который терзал меня куда сильнее, чем любая реальная угроза.
— Кассандра, дорогая! Вы просто сияете сегодня!
Я резко обернулась, едва не выдав испуга. Передо мной стоял Алессандро Виттори, наследник старой, но несколько обедневшей сицилийской семьи. Молодой, напыщенный, с влажными глазами и навязчивой улыбкой. Он уже несколько месяцев пытался добиться моего расположения, видя во мне не женщину, а выгодное слияние капиталов и влияния.