До начала посадки оставалось десять минут.
Десять минут, чтобы найти способ выбраться из Англии.
Джонатан отер пот со лба и пошел дальше.
Парковка представляла собой современное подобие скотопригонного двора, только вместо быков породы «лонгхорн» и прочей скотины здесь стояли восемнадцатиколесные грузовики и многотонные фуры. Раздающиеся то и дело громкие автомобильные гудки раздражали не хуже мычания стада из десяти тысяч испуганных коров, воздух был насыщен ядовитыми выхлопами отработанных газов. Если бы не был виден Ла-Манш, с трех сторон охватывающий сушу, могло бы возникнуть впечатление, что вы за сотню миль от моря.
Джонатан дошел до конца одного ряда автомобилей и теперь стал продвигаться вдоль второго. Он приехал сюда из Лондона на «ягуаре» Медоуза, разыскав его за домом, в точности там, где и было сказано. Конечно, дело рискованное, но риск был повсюду. Он гнал до трех часов утра, потом в Кентербери съехал с автострады, чтобы отдохнуть, но был слишком взвинчен и не смог заснуть.
В пять он подъехал к паромной переправе, узнал расписание утренних рейсов и отправился на окраину города, оставив машину на четвертом этаже паркинга, где сдавались места на длительный срок. Он даже стащил брезент с соседнего «мерседеса» и накинул его на машину Медоуза.
Раздался еще один гудок, более длинный и громкий, чем предыдущий. В конце автоколонны опустилось специальное заграждение, эффективно препятствуя дальнейшему въезду машин. Джонатан остановился, прислонившись к ограде, чтобы лучше рассмотреть собравшуюся армаду грузовиков из Германии, Бельгии, Франции, Швеции, Испании. А как насчет Италии?
Логика Джонатана была прямолинейной, хотя и несколько сомнительной. Эмма утверждала, что на нее напали в Риме. Судя по шраму, рана потребовала немедленного медицинского вмешательства, а возможно, и госпитализации для полного излечения. Где-то могла остаться запись о ее поступлении в клинику. Впрочем, она, несомненно, назвалась чужим именем. Он может полагаться лишь на общую картину ранения и собственное умение общаться с больничными администраторами. На это и кое-что еще.
Его медицинская деятельность обеспечила последнюю стрелу в колчане. Много лет назад некий итальянский терапевт на три месяца присоединился к миссии «Врачей без границ» в Эритрее, на Африканском Роге. Ротация персонала происходила постоянно, поскольку большинство медиков работали в этой врачебной организации лишь временно, обычно от трех до шести месяцев. Доктора звали Лука Лацио, если память не подводила Джонатана. Он практиковал поблизости от садов Боргезе в Риме.
Впрочем, была и одна маленькая трудность. Джонатан и Лацио расстались не очень-то дружелюбно: результатом их ссоры был даже сломанный нос. Но Лацио был ему многим обязан. Да, в этом не было сомнения: Лацио оставался его должником.
Итак, или Рим, или ничего.
За гудком последовал резкий свисток, а затем оглушительный грохот, такой, от которого колени начинают дрожать: водители включили моторы и перешли на первую передачу. Один за другим грузовики въезжали на борт парома по широкому черному металлическому пандусу и исчезали в мрачной преисподней на время полуторачасовой переправы.
Охваченный паникой Джонатан начал пробираться сквозь колонну грузовиков.
И тогда он увидел свой шанс.
Сбоку в конце колонны водитель грузовика компании «Интерфрайт» только сейчас вылез из кабины и помчался в сторону билетной будки. Он держал у уха мобильник, и по его красным щекам и резким репликам было видно, что он с кем-то ссорится. Джонатан подошел поближе к грузовику. Он пока не мог видеть номерные знаки, но сейчас это было уже не важно. В любой стране он оказался бы куда в большей безопасности, чем в Англии. Он обогнул заднюю часть мерцающего хромом монстра, транспортирующего природный газ, и остановился. Водитель скрылся внутри билетной кассы. Кабина была от нее в двенадцати метрах. Утреннее солнце отражалось от переднего стекла, поэтому было невозможно сказать наверняка, сидит ли кто-то рядом с водителем. И тогда он рассмотрел номерной знак: черный прямоугольник с семью белыми цифрами вслед за буквами «MI».
«MI» означало Милан.
Он нашел свое средство передвижения.
Больше не раздумывая, Джонатан быстро подошел к кабине. Взобрался на подножку со стороны пассажирского места и потянул дверцу. Она оказалась открытой. Он залез внутрь и захлопнул дверцу за собой. Внутри никого не было. Ключи свисали из замка зажигания. Монитор GPS-навигатора занимал основное место на приборной доске, пепельница была переполнена окурками. Звучало радио, заполняя кабину слащавой итальянской поп-музыкой.
За сиденьями висела занавеска. Отдернув ее, он увидел две стоящие впритык незастланные односпальные койки с разбросанной поверх одеял одеждой. Вместо обычных журналов с голыми девочками лежала стопка газет — французских, итальянских и английских, номера «Шпигеля» и «Иль Темпо», том под заглавием «История стоицизма». Отлично, подумал Джонатан. Похоже, что водитель интеллектуал. Он посмотрел через плечо. Шофер вышел из билетной кассы и торопливо направился к грузовику, по-прежнему прижимая к уху телефон.
Джонатан протиснулся между сиденьями и задернул занавеску. Собрал ворох одежды и улегся на дальней койке, накрыв себя одеялами, а поверх них набросав смятые рубашки с пятнами пота. Он едва успел лечь, как дверца распахнулась и кабина колыхнулась под тяжестью водителя.
Грузовик дернулся вперед. Вспыхнула искра кремневой зажигалки, пахнуло табаком — водитель закурил. Он не умолкая говорил по телефону. Итальянец и, судя по акценту, — южанин. Разговаривал он с женщиной, вероятно женой. Тема беседы весьма серьезная: она потратила слишком много денег на новый матрас, в то время как семье нужен новый водонагреватель. Гражданская война казалась неизбежной.
С глухим шумом машина спустилась по пандусу, потом раздался стук — грузовик въехал на паром и остановился. Джонатан ждал, пока шофер выйдет из машины, чтобы насладиться мириадами удовольствий, ожидавших его на борту парома. Время путешествия через канал — час тридцать три минуты, а в прочитанном Джонатаном буклете рекламировались многочисленные не облагаемые таможенной пошлиной магазины, несколько баров, ресторанов и даже интернет-кафе.
Но водитель так и не сдвинулся с места. Последующие полтора часа он провел разговаривая по телефону со своей супругой, которую, как понял Джонатан, звали Лаура и у которой, видимо, было по меньшей мере три брата-придурка, задолжавшие семье водителя большую сумму денег. Все время пути шофер курил не переставая.
Паром прибыл точно по расписанию, в 8.30. Через десять минут грузовик сдвинулся с места, а еще через десять его колеса выехали на твердую землю. Потом он вновь остановился. Джонатан знал, что предстоит пройти таможенный и иммиграционный контроль. Он напомнил себе, что едет на новеньком восемнадцатиколесном грузовике с хромированными трубами, принадлежащем известной во всем мире транспортной компании. Обычно досматривают другие машины: независимых подрядчиков, недавно появившиеся компании грузовых автомобильных перевозок, водителей, чьи машины в плохом состоянии. И все же ощущение, что очередь движется мучительно медленно, было не только у Джонатана. Водитель то и дело тихо бормотал:
— Да давайте же! В чем там дело, черт возьми?
Так прошел час. Грузовик тронулся и тут же остановился. Но на этот раз водитель включил пневмотормоз, и кабину начало сильно трясти. Оконное стекло было опущено, и Джонатан услышал разговор.
— Откуда едете? — спросил таможенный инспектор.
— Из Бирмингема, — ответил водитель на вполне приличном английском.
— Лицензию и декларацию груза, пожалуйста.
Водитель передал инспектору оба документа. Прошло несколько минут, пока они были изучены и возвращены.
— Подсаживали кого-то по дороге?
— Нет. У нас в компании это запрещено.
— Видели кого-нибудь, кто пытался бы воспользоваться автостопом вблизи побережья?