В здании терминала встретившие Кейт люди провели ее в конференц-зал с включенными кондиционерами. Там во главе стола сидел в одиночестве доктор Лука Лацио и курил словно паровоз. Кейт представилась. Убедившись, что Лацио бегло говорит по-английски, Кейт попросила всех, за исключением шефа полиции, выйти.
— Вы совершили смелый поступок, пытаясь задержать Джонатана Рэнсома, — начала она, присаживаясь рядом с доктором, ибо сразу поняла, что в присутствии женщины тот будет чувствовать себя менее скованно.
— Никакой храбрости. Чистая необходимость.
— Вы не боялись, что он может на вас напасть?
Довольный тем, как близко она к нему придвинулась, Лацио покрутил головой и откровенно признался:
— Я знаю Рэнсома. Этот парень слегка помахал пистолетом у меня под носом, но я знал, что в ход он его не пустит.
Кейт не ожидала, что Рэнсом вооружен. Как ни странно, это вызвало у нее чувство разочарования.
— Ах вот как! — продолжала она, подыгрывая Лацио. — Что же заставило вас пойти на риск? Почему бы просто не помочь ему, а затем позволить спокойно уйти?
— Я видел, что произошло в Лондоне. Разве одного этого не достаточно?
Кейт поспешила с ним согласиться, хотя про себя отметила, что здесь, пожалуй, не все чисто.
— Рэнсом признался, что принимал участие в подготовке теракта?
— Он заявил, что не имеет к нему никакого отношения. Разумеется, лжет.
— А он вам не проговорился, куда направится от вас?
— Увы, нет. К сожалению, я не проводил его до дверей клиники. Когда он понял, что я собираюсь причинить ему вред, он ударил меня, и я упал на пол. Тогда он оставил меня и вышел из кабинета. Насколько я понимаю, для того, чтобы найти лекарство, способное снять аллергическую реакцию. Я воспользовался этим и убежал. Как видите, во мне совсем нет ничего героического.
Вошел помощник, держа в руках поднос с чашками эспрессо, и раздал их собравшимся. Лацио и шеф полиции долго размешивали сахар, добавляли сливки, а затем каждый из них воспользовался моментом, чтобы закурить сигарету. Кейт наблюдала за ними, силясь как можно тщательнее скрыть нетерпение.
— Вы сказали, Рэнсом разыскал вас для того, чтобы получить какую-то информацию о своей жене. Вы друзья? — спросила она.
— Не друзья, а коллеги, — поправил ее Лацио. — Когда-то, много лет назад, мы вместе работали в Африке. Думаю, я оказался единственным знакомым ему доктором в Риме. Он рассказал, что его жена подверглась здесь нападению и была ранена. Это случилось в апреле. Мне удалось выяснить, что ее доставили в больницу Сан-Карло, где лечили в связи с ножевым ранением.
Аллам в разговоре с ней и Грейвзом уже сообщал об этом апрельском нападении.
— Рана представляла угрозу для жизни?
— Несомненно.
Лацио рассказал о характере ранения, о проведенной операции, а также о времени, необходимом для восстановления здоровья.
— Найти ее оказалось не так-то просто, — добавил он. — Ведь она скрыла свое настоящее имя. Рэнсом сказал, она была секретным агентом, и вообще нес какую-то чепуху в этом же духе. Он заставил меня искать ее по разным именам.
— Вы их запомнили?
— Кэтлин О'Хара и Эва Крюгер. Однако, что самое забавное, они не пригодились. При поступлении в больницу она использовала совсем другое имя.
— Какое?
— Лара. Просто Лара, и все. Фамилию она сообщить отказалась. По какой-то причине это сильно расстроило Джонатана.
Шеф полиции отметил, что в полицейских сводках вовсе не упоминается о ножевых ранениях или иных подобных преступлениях, совершенных в это время; он уже послал в упомянутую больницу троих своих людей на тот случай, если Рэнсом заявится туда в поисках дополнительной информации. Кейт, улыбнувшись, заверила, что ценит его усилия, а затем принялась вновь расспрашивать Луку Лацио: