Приложив указательный палец к дужке очков, она принялась тихонько по ней постукивать. При каждом ударе миниатюрная камера, замаскированная под винтик, соединяющий дужку с оправой, делала снимок и пересылала его на удаленный сервер, истинное местоположение которого не знала даже она сама. Глаза Эммы пробегали строчку за строчкой, в которых указывались ее имя, фамилия, домашний адрес, телефон, номер социального страхования, а также информация о внешних приметах.
— У нас отсутствуют данные для одной лишь графы, — сказал Бертель. — Мы добавили ее совсем недавно.
— Вот как? — удивилась Эмма, не отрывая взгляда от листка, и ее сердце замерло.
— Имена ваших родителей и их нынешнее место жительства.
— Они скончались, — ответила она. — Уверена, это отражено в документах.
Бертель порылся в бумагах:
— Пауль и Петра… Я не ошибся?
Эмма метнула в него колючий взгляд:
— Моих родителей звали Алиса и Ян.
Бертель пристально на нее посмотрел:
— Совершенно верно, фрейлейн Шоль.
Эмма поняла, что интервью, благодаря ее неугомонному ревизору, рискует затянуться на неопределенно долгий срок. Последний вопрос был явным экспромтом и не входил в стандартную рутину проверки благонадежности. Этот Бертель решил наугад забросить удочку. Она закончила читать документы, затем, собрав листки в аккуратную стопку, положила их ему на стол.
— Может, продолжим? Как я уже говорила, у меня мало времени.
— Осталась только ваша подпись.
— Конечно.
Эмма расписалась, затем встала и окинула кабинет нетерпеливым взглядом.
Бертель перво-наперво провел гостью в помещение, где ее сфотографировали, затем в другое, где под разными углами просканировали отпечаток ее ладони. Наконец, в третьем сняли отпечатки всех пальцев. Эмма осведомилась, нужен ли отпечаток ее голоса для последующей идентификации, но ей сообщили, что систему распознавания голоса установили только недавно и лишь в офисах корпорации, тогда как на электростанциях по-прежнему полагаются преимущественно на трехмерное изображение ладони.
Затем они вернулись в кабинет Бертеля.
— Изготовление пропуска займет еще несколько минут. Не позволите ли предложить вам чашечку кофе? Он подкрепит ваши силы.
— Нет.
Эмма повернулась к Бертелю спиной и занялась разглядыванием фотографий на полке шкафа. На некоторых из них был изображен хозяин кабинета в камуфляжной форме, с автоматом на груди, явно в тропической местности.
— Как, вы были в Конго, в Катанге? — вдруг воскликнула Эмма.
— Ну да, — подтвердил Бертель.
— Мой брат Ян тоже туда попал. Вместе с Иностранным легионом. Сержант Ян Шоль. Служил под командованием полковника Дюпре.
Бертель подскочил к ней и выхватил фотографию:
— Правда? Я побывал там в девяносто первом и девяносто втором — парашютно-десантные войска. Ян Шоль? Увы, я его не встречал. Конечно, я знаю полковника Дюпре. Ваш брат должен гордиться, что воевал под его началом.
— Ян погиб.
— В Конго?
Она кивнула и слегка наклонила голову — совсем чуть-чуть.
— Я вам сочувствую. — Бертель положил руку ей на плечо, и Эмма ее не стряхнула.
— Пожалуй, я все-таки выпью кофе, — промолвила Эмма. — И может, съем каких-нибудь свежих фруктов.
Бертель продиктовал заказ секретарше. Вскоре появились кофе и фрукты. Завязалось общение. Бертель подробно рассказал ей о своей фактической работе в компании, которая заключалась в организации учений, имитирующих нападение на различные атомные электростанции во Франции, в Германии, а также в Испании. Важнейшей задачей было обучить военизированные формирования станций отражению всевозможных видов нападения. Для этого Бертель поставлял вооружение, разрабатывал тактику, проводил тренировочные занятия.