Застонав, Джонатан снова сел и внимательно осмотрел берег. Тут и там загорали парочки, какой-то мужчина прогуливался у воды с собакой. Дальше трое детишек строили песчаный за́мок. По его расчетам, он проплыл от шести до семи километров, причем в основном под водой. Вместо того чтобы отдаться на волю волн, он двигался вдоль побережья в северном направлении, все время борясь с сильным течением. Выплыв за пределы гавани, он миновал промышленные кварталы города и устремился дальше, не останавливаясь, пока не достиг места с высокой, по пояс, травой и скромными дачными домиками, укрывшимися среди тоненьких сосенок. Метрах в пятидесяти от кромки прибоя, у причалов, стояла целая флотилия лодок и катеров, но практически все они были накрыты чехлами. Поэтому он испытал немалую радость, заметив рядом с ними покачивающуюся на волнах шлюпку.
Его желудок сжал новый спазм, и Джонатан едва успел перегнуться через борт, чтобы не замарать свое новое убежище. Почувствовав себя лучше, он переключил внимание на навесной мотор. Это была весьма компактная модель, «Меркурий-75», аналогичный вспомогательному двигателю его шестнадцатифутовой яхты «Авалон», на которой он еще зеленым юнцом ходил вдоль восточного побережья штата Мэриленд. Сняв колпачок топливного бака, он увидел, что тот почти наполовину полон. Завернув крышку, он отрегулировал заслонку дросселя. Конечно, красть лодки лучше всего в темноте, но ждать Джонатан не мог. В данный момент Кейт Форд и ее итальянские коллеги уже беседуют с жителями туристического квартала в районе гостиницы «Рондо», опрашивают продавцов магазинов, рестораторов и администраторов гостиниц, выясняя, видел ли кто его, а может статься, даже разговаривал с ним. Так что рано или поздно они выйдут на гостиницу «Де Ла-Виль». На всякий случай следовало предположить, что они это уже сделали.
Перебравшись на нос шлюпки, Джонатан отвязал ее, поднял якорь и занял место на корме, рядом с мотором. Дернул за шнур, и двигатель заработал. Для чутких ушей беглеца этот звук показался громким, словно взрыв гранаты. Джонатан вывел шлюпку из бухточки и стал править на север, вдоль пляжа, одним глазом следя, что происходит на берегу. В любой момент из домика мог выбежать владелец лодки, вопя, чтобы ее вернули на место. Но на него никто не обратил внимания.
Уже через несколько минут солнце высушило на нем одежду, а затем начало припекать. В носовой части лодки лежала рыболовная сеть. Свинцовыми грузилами он прижал к шлюпочной банке оставшиеся в бумажнике купюры, чтобы те подсохли.
Между тем характер береговой линии переменился. Пляжи кончились, и вместо них появилась бесконечная пристань. Местность стала гористой, склоны скал круто обрывались в море, образуя череду неприступных утесов, опоясывающих лазурные бухточки.
Джонатан стал искать место, где пристать. Ему было важно заставить себя думать только о собственной выгоде. Уважение к закону и тем, кто присягнул его защищать, потеряло всякий смысл. Для человека в его положении закон представлял лишь помеху. Именно закон, какое бы обличье он ни принял — старшего инспектора Кейт Форд, Чарльза Грейвза или карабинеров в синих мундирах, — преследовал его в Чивитавеккье, гнался за ним в порту, не давал разыскать Эмму.
Он скривился, осознав этот новый взгляд на вещи, приводящий его самого в замешательство. Он более не воспринимал Эмму в качестве жены или даже друга. События минувших сорока восьми часов остудили его пыл, и он увидел эту женщину в истинном свете всего ею содеянного. Портрет получался не слишком лестный. Он заставил себя мысленно вглядеться в него, запомнить все отталкивающие черты и подобрать образу, представшему перед ним, настоящее имя. Не Лара. Не Эва. И даже не Эмма. Что-то гораздо более страшное. Она стала врагом. И ее требовалось остановить. Но что потом?
Ответа на этот вопрос у Джонатана не было.
Обогнув очередной мыс, он направил шлюпку к бухточке, формой напоминающей полумесяц. Там не наблюдалось ни пляжа, ни даже причала, лишь отвесные двадцатиметровые утесы, встающие прямо из воды. В некоторых местах виднелись высеченные в скалах лесенки — они вели от маленьких частых пристаней. А еще выше, на скалах, перед самым обрывом, виднелись многочисленные виллы с прекрасным видом на море. Одни напоминали старинные палаццо, другие выглядели строго и современно. Лишь несколько домов стояли заброшенные и полуразвалившиеся.
Немного покружив, Джонатан направил лодку к расселине и бросил якорь. Собрав деньги в бумажник, он разделся до похожих на шорты трусов, завязал остальную одежду в узел, засунул в него бумажник и поплыл к пристани, подняв свои пожитки на вытянутой руке, чтобы не замочить.