— Этот пакгауз имеет условное обозначение W-4? — спросила Кейт, проверяя информацию, полученную от Джонатана.
— Да, именно так.
— Что вы там храните?
— Трубы, оборудование — короче, все необходимое для материально-технического обеспечения станции.
— В свинцовой трубе можно спрятать бризантное взрывчатое вещество, и там его не найдет никакая система обнаружения, — сказал Грейвз. — Быть может, она отправилась на склад, чтобы забрать там взрывное устройство.
Кивнув, Кейт спросила:
— Кто такой этот Руаяль?
— Заместитель директора по безопасности. Он встречал мадам Шоль, потому что мсье Грегуар, шеф нашей службы охраны, сегодня не вышел на работу.
— Вы уже переговорили с Грегуаром? — спросил Грейвз.
— Его телефон не отвечает.
Грейвз тут же попросил пилота связаться по радио с местными полицейскими, чтобы убедить их как можно скорее выслать машину к дому, где проживает Грегуар. Затем он вновь обратился к директору станции:
— Свяжитесь с мсье Руаялем и спросите, удалось ли ему найти миссис Шоль.
По истечении трех минут новости приобрели еще более угрожающий характер.
— Руаяль не отвечает, — сообщил директор станции, — хотя его телефон всегда при нем. Скорее всего, что-то случилось.
— Так ищите его! — приказала Кейт хорошо поставленным сержантским голосом, и все, вздрогнув, посмотрели на нее.
Прошло десять минут. Первым отрапортовавшим о выполнении задания оказался не директор станции, а местный полицейский, посланный в дом Грегуара:
— Грегуар и его семья дома. Все лежат связанные в постелях. Нос у его жены сломан, а он сам, то есть Грегуар, находится в шоковом состоянии. Говорит, у них побывала какая-то женщина и это дело ее рук. Она отключила их электрошокером «Тазер».
— А как дети? — спросила Кейт.
— С ними все хорошо.
Прошло еще две минуты, прежде чем директор станции наконец вышел на связь:
— Мы нашли Руаяля. В пакгаузе. Он без сознания со сломанной челюстью. Что будем делать?
Спрятав за темными очками усталые глаза и прижимая наушники покрепче к ушам, сидящий позади пилота Джонатан не пропустил ни слова из этих сообщений.
Вертолет завис перед приземлением, уменьшая скорость, приподнял нос и с легким толчком коснулся площадки. Грейвз отодвинул дверцу и спрыгнул на землю. За ним последовали Джонатан, Кейт Форд и несколько представителей французской контрразведки.
Поблизости стоял, ожидая их, директор станции. По его лицу стекали капельки пота.
— Она в здании реактора, — доложил он, ведя их в административный корпус. — Я сам видел ее на экране монитора.
— Одна? — спросил Грейвз.
— Да, одна, и у нее в руках большая дамская сумка, вот и все.
— Может она пробраться в диспетчерский зал, к щиту управления?
— Ни за что. Это помещение заперто изнутри. Мои сотрудники получили приказ оставаться на местах и никого не пускать.
В нескольких метрах от них стояли с раскрытыми дверьми несколько фургонов. Бойцы в черной штурмовой амуниции сидели, прислонившись спинами к стене, с автоматами на коленях, напоминая парашютистов-десантников, готовящихся к прыжку.
Грейвз представился командиру контртеррористической группы, который подошел к ним, как только они оказались в кабинете директора. На стене висела карта комплекса АЭС. Каждое здание имело условное буквенное обозначение, которое расшифровывалось в нижнем левом углу.
— Это вам что-нибудь напоминает? — спросил Грейвз Джонатана. — Пора, пташка, начинать петь, чтобы получить зернышек.
Джонатан указал на главный комплекс, группу из четырех зданий внутри обнесенного оградой периметра:
— Где тут реакторный блок?
— Вот здесь, — подсказал директор, указывая на самое большое здание.
— Атомное топливо хранится здесь?
— Конечно. Перед тем, как загрузить его в реактор.
— Да, — произнес Джонатан. — Именно про него я и читал.
Грейвз обратился к командиру спецподразделения:
— Ведите своих людей к энергоблоку. У нее в сумочке либо сами взрывные устройства, либо детонаторы к заложенным ранее бомбам. Ей надо помешать во что бы то ни стало.
Джонатан вышел вперед и встал между ними.
— Позвольте мне с нею поговорить, — сказал он. — Дайте одну минуту, чтобы попробовать ее образумить.