— Она директор службы безопасности в их венской штаб-квартире. Официальное название — Департамент ядерной безопасности. Она приехала в Лондон встретиться с представителями соответствующей английской службы, отвечающей за ядерную безопасность. Они помогают с протоколами системы защиты для стран Евросоюза.
Шумно вздохнув, Грейвз отвернулся, отошел к окну и принялся глядеть на море.
— Департамент ядерной безопасности… — проговорил он сдавленным голосом. — Цепные псы МАГАТЭ.
— Чем они занимаются? — спросила Кейт.
— Многими вещами, — ответила Белла. — Разрабатывают процедуры обеспечения безопасности атомных электростанций, это само собой. Обеспечивают стандарты подготовки работников. Осуществляют проверку персонала.
— И борются с нелегальным трафиком радиоактивных материалов, — добавил Грейвз, не подходя к ним. — В частности, в их задачи входит следить, чтобы никто не продавал на черном рынке уран для ядерного оружия.
— Думаете, Рассела тревожила именно такая возможность? — спросила Кейт. — Ядерное оружие?
— Если бы дело касалось оружия, Робби сразу пошел бы в полицию. В этом я не сомневаюсь. Тут что-то другое.
— Но что?
— Его в первую очередь интересовало, как можно пройти на станцию и выйти оттуда. Кому какой дается допуск. Весь ли транспорт досматривается. Есть ли на станциях вооруженная охрана, достаточная, чтобы успешно обороняться в случае нападения. Я не сумела ответить и на половину его вопросов. Он огорчился, что не смог всего этого выяснить. Вот почему ему так сильно хотелось поговорить с Мишей Дибнер.
Грейвз прошел через всю комнату и уселся лицом к Белле Лорен:
— Начнем вот с чего: почему это вдруг Рассел заподозрил, что может произойти нападение?
— Он как раз занимался подобными вещами. Собирал информацию.
— Да, но кто ему рассказал об этом? — спросил Грейвз.
— Кто дал ему информацию о Виктории, о Биар? — настаивала Кейт.
Белла Лорен посмотрела на нее:
— Не знаю и предпочла не спрашивать. Из осторожности. Робби сообщил мне только, что он задавал свои вопросы там, где на них не любят отвечать. Уверил меня, что можно не волноваться и что он сделал все от него зависящее, чтобы себя обезопасить. Впрочем, тут же добавил, что в общении с этими людьми всегда есть известная доля риска.
— Так кто же, черт возьми, «эти люди» такие? — потребовал ответа Грейвз.
— Не знаю, — ответила Белла, опуская взгляд. — Но кем бы они ни были, они его убили.
35
Дэн Бакстер провел этот день за сбором вещественных доказательств и улик.
В девять часов утра был найден обломок заднего моста с идентификационным номером автомобиля, или ВИН-кодом, принадлежащий тому самому «БМВ», в котором находилась взрывчатка. ВИН-код переслали в Германию, в главный офис фирмы «БМВ» в Мюнхене, вместе со вторым идентификационным номером, скорее всего фальшивым, обнаруженным на блоке цилиндров двигателя днем раньше, чтобы определить, где и когда этот автомобиль был изготовлен и продан. Оба номера также сообщили в штаб-квартиру Интерпола в Люксембурге, чтобы их там пробили по базе данных, в которой значатся все зарегистрированные угнанные автомобили.
В десять часов группа, осуществляющая лазерную теодолитную съемку, завершила первоначальное отображение места преступления. Используя электронный цифровой теодолит, оптическую трубу, установленную на двух перпендикулярных осях, горизонтальной и вертикальной, эти ребята нанесли на карту координаты всех вещдоков, создав трехмерную картину места преступления. Среди прочего электронный теодолит измерил объем воронки, образованной взрывом, и сопоставил его с дальностью и направлением разброса осколков и обломков (в том числе раскиданных повсюду человеческих останков) и таким образом установил массу взрывчатого вещества и его распределение во взрывном устройстве.
Первые же проведенные измерения показали, что была применена пластиковая бомба, содержащая двадцать килограммов взрывчатки, которую заложили в автомобиль, и что при этом использовалось значительное количество порошкообразного цемента, служившего наполнителем и обеспечившего направленность взрыва именно на проезжающий автомобиль. Вывод: взрывное устройство сделано вручную специально для уничтожения конкретной цели при незначительных сопутствующих разрушениях. При этом Бакстер мог утверждать с высокой степенью уверенности, что создатель бомбы на каком-то этапе своей карьеры закончил специальные военные курсы по подрывному делу.