Швец содрогнулся, представив, что это в его рот сейчас была засунута смертоносная капсула, только что раздавленная о зубы, и теперь яд начинает проникать в организм.
Тимкин оттолкнул обнаженную женщину и попытался встать. Та осталась на коленях и наблюдала, как Тимкин валится на пол и застывает.
Сергей Швец похлопал шофера по плечу:
— В Ясенево!
По дороге он смотрел в окно.
Одним стало меньше.
Двое на очереди.
39
Ресторан «Сабатини» сверкал в безоблачной римской ночи, словно драгоценный камень. Шеренги накрытых белыми скатертями столиков купались в сиянии китайских фонариков, рядами висящих над ними. На другой стороне площади Пьяцца ди Санта-Мария возвышался величественный фасад базилики с одноименным названием. До полуночи оставался всего час, но этот уличный ресторан был набит битком. Оживленные громкие голоса пришедших туда поужинать смешивались со звоном ножей и вилок, а также со звуками торопливых шагов суетящихся официантов, создающих атмосферу жизнерадостного праздничного застолья.
Среди довольных посетителей выделялась группа людей, которые веселились более остальных. Всего восемь человек — трое мужчин и пять женщин. Кавалеры были загорелы и элегантно одеты; по возрасту и манерам их можно было принять за сделавших успешную карьеру интеллектуалов. Самому молодому исполнилось лет сорок пять, самому старшему — лет шестьдесят, но в каждом из них жизнь по-мальчишески била ключом, что вообще типично для итальянцев. Их дамы были много моложе — им едва перевалило за восемнадцать — и очень красивы, со вздернутыми носиками, явно неримскими, и с эффектными бюстами, гордо выставленными на всеобщее обозрение.
Официант, ужом проскользнувший через толпу, вручил сидящему во главе стола записку:
— Доктору Лацио от ожидающего в баре друга.
Доктор Лука Лацио сперва попробовал прочесть записку невооруженным глазом, а когда это ему не удалось, выудил из внутреннего кармана шелкового блейзера бифокальные очки и вновь уставился на листок. Лацио в свои пятьдесят выглядел сущим Аполлоном: волосы, словно вороново крыло, пожалуй даже чересчур черные, зеленые глаза и очень волевой подбородок, правда тоже немного слишком. Он быстро пробежал записку и повернулся в сторону бара, где у стойки толпились желающие выпить. Извинившись, он встал и пошел туда.
Сидя на высоком табурете, Джонатан еще издалека увидел приближающегося Лацио. При всей накопившейся усталости, он почувствовал, как по всему телу прокатилась волна энергии при виде человека, который, как хотелось верить, поможет ему приблизиться к Эмме еще на один шаг. Он приподнялся на табурете, и Лацио тут же остановился как вкопанный.
— Не тот, кого вы ожидали увидеть? — проговорил Джонатан.
Лацио скомкал записку:
— Пожалуй, я едва ли назвал бы вас «старым другом».
— Еще будет время попрактиковаться.
В словах Джонатана Лацио услышал напоминание об оказанной некогда услуге. Он пожал плечами, давая понять, что признает за собой должок:
— Я ни разу не выпил с тех пор, как мы виделись в последний раз, так что весьма вам обязан за это. — С этими словами Лацио протянул руки, чтобы заключить Джонатана в несколько запоздалые объятия и расцеловать в обе щеки.
Лацио входил в число тех врачей, которые время от времени принимали участие в работе миссий, рассылаемых по всему свету организацией «Врачи без границ». Шесть лет назад он работал в Эритрее под началом Джонатана в одном из лагерей беженцев. Когда несколько пациентов доктора Лацио умерли при подозрительных обстоятельствах, Джонатан обнаружил, что итальянский врач оперирует, будучи пьяным, и в ожидании надлежащего расследования отстранил его от работы. Между тем среди местных жителей поползли слухи. Толпа схватила доктора Лацио и собиралась расправиться с ним в соответствии с тамошними понятиями. Джонатан тогда вмешался и лично сопроводил его до самолета, вылетающего в Рим. Благодарный за спасение жизни итальянец пообещал никогда больше не пить. С учетом всего этого, услышанное Джонатаном не могло не радовать.
— Приятно слышать, что ваши дела пошли на лад, — произнес Джонатан.
— Что вы делаете в Риме? — Лацио пробежал взглядом по бару. — И где Эмма? Я думал, вы проводите отпуск только в горах.
— Иногда мы делаем исключения, — ответил Джонатан, но про Эмму ничего не сказал.
— Простите, что учу вас жить, но, кажется, вам глоток горного воздуха сейчас бы не повредил.