Построенный в 1911 году, сейчас этот туннель являет собой настоящий пережиток прошлого — единовременно по нему может пройти только один поезд. Ни спасательного, ни «каркасного» туннеля, что является обычным делом в современном строительстве, у этого ветерана нет. Лишь на километр с одного и другого конца он достаточно широк, чтобы разместить две линии путей. И тем не менее этот «пережиток» все еще незаменим: каждый день поезда перевозят по нему более двух тысяч легковых автомобилей, грузовиков и мотоциклов.
Заплатив двадцать шесть франков, Призрак заехал в зону ожидания. Размеченные на асфальте полосы были пронумерованы от единицы до шести. Первые две плотно заполнили легковушки и фуры. Человек в оранжевом флюоресцентном жилете указал ему на полосу номер три.
Поезд стоял за парковочной площадкой. Вместо пассажирских вагонов — платформы со стальными навесами для защиты техники, чтобы на нее ничего не падало с потолка туннеля. Цепь платформ тянулась вдоль станции, исчезая в темноте. Она напоминала огромную ржавую змею, высунувшую голову из пещеры.
Призрак посмотрел на часы. До отправления оставалось девять минут.
В зеркало заднего вида он увидел, как автомобиль Рэнсома заехал в зону ожидания, на полосу через три машины от него. Призрак хлопнул ладонью по рулю: все по плану!
Открыв бардачок, он вытащил пистолет и, присоединив глушитель, положил его на пассажирское сиденье. Затем снял с шеи капсулу и медленно, проникновенно прочел молитву. Одну за другой он опустил пули в яд. Уверенный, что душа жертвы не сможет преследовать его в этом бренном мире, Призрак зарядил пистолет.
Он выжидал.
Зажегся зеленый свет, и тут же заработали двигатели, включились задние фары. Транспортный кортеж начал грузиться на поезд. Полосы справа опустели. Машина перед ним дернулась вперед. Джонатан сначала заехал на небольшой пандус, затем на узкий перрон и, проезжая машину за машиной, двигался к голове состава. С каждой стороны платформы был установлен невысокий барьер, над ним — защитный поручень, увешанный специальными знаками для водителей: во время движения рекомендовалось пользоваться ручным тормозом и категорически запрещалось покидать автомобиль. Фары освещали довольно небольшое пространство, и от этого возникало ощущение, что находишься где-то в глубине ружейного ствола. Джонатан остановил «мерседес» в начале платформы, в нескольких футах от машины впереди. Водители стали заглушать двигатели, свет внутри туннеля потускнел, и наступила темнота.
Спустя несколько минут поезд качнулся и тронулся с места, чуть подрагивая, будто проснувшийся зверь. Ритмичное постукивание колес стремительно набирало темп. Горы сомкнулись, зажав пути в плотное кольцо. Тишина надвигающегося туннеля была безупречна. От перемены давления заложило уши. Едва погрузившись в кромешную тьму, поезд отчаянно рванул вперед.
Глаза Джонатана были открыты, но он ничего не видел вокруг. Через какое-то время в темноте возникло лицо Эммы. «Иди за мной», — велела она, и ее голос эхом разнесся внутри его. Голова упала на грудь, он вздрогнул и, проснувшись, посмотрел на часы. Если верить тритиевым стрелкам, он задремал не больше чем на пять минут. Джонатан выпрямился и включил верхний свет.
Он достал из портфеля документы по «ЦИВу» — «Цуг индустриверк». Сначала перечитал меморандум Хоффмана о проекте «Тор», адресованный Эве Крюгер: «…завершить к 13 февраля». Что-то в этой дате не давало ему покоя. Тринадцатое наступит через четыре дня. И тут его осенило: Эмма должна была ехать на два дня в Копенгаген на региональную конференцию организации «Врачи без границ». Впервые он рассматривал ее действия через призму превратных догадок и подозрений. Действительно ли она собиралась в Данию? Или планировала что-то другое? Что-то, спланированное Блитцем, или Хоффманом, или другим неизвестным типом из ее другой жизни?
Он внимательно разглядывал глянцевую брошюру компании. На фотографии с внутренней стороны обложки красовалось чопорное трехэтажное административное здание с пристроенными к нему заводскими корпусами. Джонатан быстро пролистал фотографии серебристых станков внушительных размеров, а также сотрудников в весьма убедительных сценах трудовых будней.