42
В Иерусалиме — полночь.
Жара, будто горячая простыня, накрыла древний город. Неожиданный подъем температуры гнал людей из домов на улицы. Над мощеными переулками разносились голоса. Нетерпеливо сигналили водители. На улицах вовсю бурлила жизнь. Кипучая энергия — это, собственно, и есть настоящий Израиль.
В резиденции премьер-министра на улице Бальфур за длинным столом сидели четверо мужчин. Четыре на пять метров — совсем небольшое помещение для чиновника такого уровня. Несмотря на то что кабинет недавно отремонтировали, от него все равно пахло плесенью и старостью.
Иранцы перешли Рубикон: сейчас они не только располагали средствами для обогащения урана, но и обладали уже ста килограммами «урана для бомбы». И для Израиля речь теперь шла не о захвате, а о самообороне.
Цви Хирш стоял у карты Ирана. От яркого света его кожа выглядела чуть зеленоватой, что, как никогда, делало его похожим на ящерицу. Тридцать черно-желтых значков на карте обозначали места, где располагаются предприятия по обогащению урана.
— У иранцев десять заводов, способных производить уран для военных целей, — сообщил он, держа в руке лазерную указку. — И еще четыре, на которых можно производить уран, пригодный для ядерных боеголовок. Самые производительные в этом отношении предприятия располагаются в Натанзе, Исфахане и Бушире. Сюда же, разумеется, относится и недавно обнаруженный завод в Чалусе. Если думать об эффективности первого удара, то для начала мы должны их все уничтожить.
— Четырех недостаточно, — произнес тихий голос.
— Прости, Денни, говори, пожалуйста, громче, — сказал Хирш.
— Четырех недостаточно, — повторил, поднимаясь со своего места, генерал Денни Ганц, начальник штаба ВВС и вновь созданного управления по Ирану, занимающегося разработкой и проведением операций, включая и нападение на фундаменталистскую Исламскую Республику. Крепкий, энергичный человек с ястребиным носом и карими глазами. Годы сражений и вооруженных конфликтов прорезали у него на лбу и вокруг глаз глубокие морщины. Он подошел к карте. — Если мы хотим задушить иранские ядерные программы, необходимо уничтожить как минимум двадцать предприятий, в том числе и завод в Чалусе. Задача непростая: цели разбросаны по всей стране, и к тому же речь идет не об одиночных зданиях. Обогатительный завод — это массивный комплекс. Возьмем, к примеру, Натанз — в самом центре страны. — Ганц так громко хлопнул по карте, что все буквально подскочили. — Этот комбинат занимает территорию более десяти квадратных километров. Десятки зданий, заводов и складов. Но площадь — это еще полбеды. Большая часть предприятия располагается на глубине семь-восемь метров под слоем бетона особой прочности.
— Но вы в принципе можете это сделать? — спросил премьер-министр.
Ганц с трудом скрыл презрение. Не так давно премьер-министр яростно защищал миролюбивую политику и призывал остановить создание новых поселений на западном берегу Иордана. С точки зрения генерала, премьер-министр был ренегатом, а это означало почти то же самое, что предатель. Хотя, с другой стороны, такого мнения он придерживался о большей части политиков.
— Прежде чем говорить об уничтожении, надо подумать, как туда попасть, — продолжил он. — От наших самых южных аэродромов — восемьсот миль до Натанза и тысяча до Чалуса. Чтобы добраться до этих объектов, надо пролететь над Иорданией, Саудовской Аравией или Ираком. На первые две страны, скорее всего, мы не можем рассчитывать: вряд ли они разрешат вторгнуться в их воздушное пространство… Значит, остается Ирак.
Ожидая ответа, Ганц посмотрел на премьер-министра.
— Хорошо. Когда будет подходящий момент, я поговорю с американцами, — сказал тот.
— Это надо было сделать еще вчера, — негромко заметил Цви Хирш.
Премьер-министр проигнорировал его ироничное высказывание и задал Ганцу следующий вопрос:
— А как насчет наших самолетов? Им под силу такое задание?
— Наши «F-151» вернуться смогут, совсем другое дело — «F-16», — ответил Ганц. — Им требуется дозаправка. ВВС у иранцев слабые, зато у них есть радары. В последние годы они закупили довольно много ракетных систем российского производства типа земля-воздух. В Натанзе, например, ракетные системы расположены на северной, восточной и южной стороне обогатительного комплекса. Мы можем понести большие потери.
— Насколько большие? — спросил Цви Хирш.
— Процентов сорок.
Ганц скрестил руки на груди, по кабинету прокатилась волна негодования. Он хотел, чтобы все присутствующие отдавали себе отчет, какую цену придется заплатить.