Где же собаки?
Бесшумное движение за спиной. Он чувствовал чье-то присутствие, темное и холодное.
Внутреннее чутье вовсю забило тревогу.
Блитц взглянул на ящик, где лежал пистолет, затем на компьютер.
Либо — либо.
Тридцать лет тренировки взяли верх. Сначала — задание. Он опустил руки на клавиатуру и ввел команду на самоуничтожение компьютера.
Совсем легкое движение воздуха позади, и к его виску прижалось что-то холодное и твердое.
Потом вспышка света и адский раскат грома, мгновение — и темнота.
28
К вилле «Принчипесса» вела покрытая гравием подъездная дорога. Обновленный особнячок восемнадцатого века — увитые плющом стены, ящики с геранью на подоконниках второго этажа. Низкая каменная ограда окружала тихий розовый садик перед домом. В девять утра дождь шел сплошной стеной, неумолимый, как водопад.
Симона застегнула плащ и заправила волосы за уши.
— Мы что, вот так просто войдем и спросим его? А если он скажет, что ничего не посылал? Что тогда?
— А с какой стати он станет отрицать? — ответил Джонатан. — Как только узнает, что Эмма мертва, он будет счастлив заполучить назад свою машину.
— И деньги?
— И деньги. — Джонатан открыл отделение для перчаток и достал оттуда пухлый конверт. — Я думал об этом всю ночь… ну, о том, на что была способна Эмма.
Симона взглядом дала ему понять, что слушает очень внимательно.
— Лекарства, — пояснил Джонатан. — Эмма часто говорила, что гуманитарная помощь никогда не достигает цели. Знаешь, как это у нас бывает. Каждый второй груз конфискует государство или разворовывают таможенники, которые потом нам же продают его за двойную цену. Если до места назначения дошло хотя бы семьдесят процентов груза, уже хорошо. По-моему, это как-то связано с нашим делом. Посмотри на дом. Он же кучу денег стоит. Я думаю, Блитц — какая-нибудь шишка в одной из больших фармацевтических компаний. И они что-то проворачивали на пару. Подкупить кого-то. Расплатиться. Эмме всегда казалось, что она делает недостаточно, чтобы изменить мир к лучшему.
— И ты считаешь, Блитц тебе все так и расскажет?
— Сто тысяч франков способны расположить к сотрудничеству.
— Или к полному молчанию. По-моему, ты чего-то не понимаешь. Ты не думал о том, что именно Блитц мог подослать тех полицейских?
— Не получается. Тогда он должен был знать о несчастном случае с Эммой, а это невозможно. Или ты думаешь, он послал Эмме вещи, а затем подговорил продажных копов отобрать у нее багаж, как только она его получит? Нет. Это не Блитц. Это кто-то другой.
— Кому известно о том, что случилось с Эммой?
— Или тот, кто давно караулит этот багаж.
Джонатан вылез из машины и прошел в кованые ворота. Симона последовала за ним. Табличка под звонком гласила: «Готфрид Блитц». Джонатан нажал кнопку. Раздался приятный звук карильона, но к двери никто не подошел. Порывшись в кармане, Джонатан нашел ментоловые пастилки из сумки Эвы Крюгер и положил одну в рот.
— Хочешь?
Симона отказалась.
Джонатан приложил ухо к двери. В доме играла классическая музыка. Он снова позвонил. И снова никто не ответил. Джонатан перекинул ногу через перила и, вытянув шею, заглянул в окно. На мраморном полу спали три таксы. Боковым зрением он заметил метнувшуюся в сторону тень.
— Господин Блитц, — громко позвал он, — мне нужно поговорить с вами. Откройте, пожалуйста.
Он снова посмотрел на собак. Они лежали как-то слишком неподвижно — неестественно, с точки зрения доктора. Как будто бездыханные. Особенно его насторожила одна такса: ее голова располагалась под странным углом, а из уголка пасти высунулся язык.
Джонатан дернул дверь, но она оказалась заперта.
— Что ты делаешь? — спросила Симона. — Нельзя так просто взять и войти.
Джонатан продолжал колотить в дверь:
— Господин Блитц! Меня зовут Рэнсом. Думаю, вы знакомы с моей женой Эммой. Пожалуйста, откройте. У меня ваши вещи. И деньги тоже.
Где-то в доме хлопнула дверь.
— Продолжай стучать, — сказал он Симоне, спускаясь по лестнице.
— Ты куда?
— К задней двери. Здесь что-то не так.
— Подожди!
Он обежал дом сбоку и вышел на тропинку, идущую через сад. Где-то позади Симона все еще умоляла его остановиться. Задняя дверь была открыта. Из проигрывателя доносилась музыка. «Полет Валькирий». Джонатан вошел в дом и оказался на кухне. По скрипучему паркету он направился вглубь дома. Его окружала напряженная тишина, но вместо испуга он ощущал бодрость и готовность к схватке.