Неужели тетушка Виола была права? И она сама станет лучшей наживкой для ловеласа? Как бы она ни пыталась этого отрицать, предположение было логичным. Если она использует себя в качестве приманки, ошибок больше не будет. И конечно же, ей не придется полагаться на рассказы и результаты, полученные из вторых рук.
Он ведь проявлял к ней интерес еще в конюшнях, не так ли? К тому же она уже проверила все иные типы женщин, которые могла придумать: куртизанку, вдову и девицу. И ни одна не смогла вызвать желаемую реакцию – ту самую, что стала бы неопровержимым доказательством истинной природы распутника.
Иного выхода у нее не осталось, верно?
Мередит поднялась на ноги и сосредоточила взгляд на Лэнсинге, а затем зашагала к нему через зал.
О боже… и мистер Чиллтон тоже… простите меня за то, что я собираюсь сделать.
Поскольку теперь, когда задача ясна, она любой ценой докажет свою гипотезу.
Распутник всегда остается распутником.
Императив шестой
Выждав некоторое время, распутник может сказать объекту своих желаний примерно следующее: «Вы лучший друг из всех, кого я знаю в этой жизни». Эта простая фраза служит лишь для того, чтобы удвоить эмоциональный порыв женщины. Будьте начеку.
Два дня спустя Мередит чопорно сидела рядом с мистером Чиллтоном в гостиной ее тетушек и ждала, когда он расскажет о причине своего визита, о котором не удосужился предупредить даже карточкой. Такое поведение было настолько ему не свойственно, что Мередит была искренне заинтригована.
– Это для вас, моя милая мисс Мерриуэзер. – Мистер Чиллтон растянул тонкие губы в приятной улыбке, передавая Мередит маленькую коробочку, перевязанную красной лентой.
Мередит заморгала, глядя на нее.
– Для меня? – Она быстро взглянула на него, а затем взволнованно потянула за ленточку, позволив той упасть сначала ей на колени, а затем соскользнуть на ковер гостиной. – Ах, это так… неожиданно.
Неожиданно – это еще мягко сказано. Она держала в руках первый подарок, который сделал ей мистер Чиллтон. За все это время.
Тот факт, что она сейчас сжимает в руке маленькую коробочку для драгоценностей, которую преподнес ей сам Чиллтон, изрядно ее удивил. Подобный жест слишком уж не вязался с бережливостью ее кавалера.
Разве не он однажды сказал ей – когда она облюбовала пару жемчужных серег, которые идеально подошли бы в подарок ее сестре Грейс, – что считает покупки безделушек и побрякушек недостойной тратой средств? Безделушками сыт не будешь. Они не греют и не укрывают от непогоды, они не выполняют никаких полезных функций. Просто блестят.
В конце концов его логика победила.
И она никогда не забудет выражение искреннего ужаса на лице Грейс, когда та открыла подарок от Чиллтона и увидела засоленную свиную вырезку.
Да, Мередит почти убедила себя, что сейчас приподнимет крышечку и увидит там железную пуговицу… или нечто столь же полезное.
Она моргнула.
И поднесла брошь, которая оказалась в коробочке, ближе к свету.
– Нет, этого не может быть… ведь эти камни не… и все же они так похожи на… – Мередит подставила брошь под последние лучики света, пробравшиеся сквозь закрытые шторы.
– Надеюсь, вам нравится, мисс Мерриуэзер, – неуверенно сказал Чиллтон. – Это бриллиантовая брошь, как вы могли догадаться.
У Мередит защипало глаза не столько от огромной стоимости подарка, сколько оттого, что ее суждения об Арт… мистере Чиллтоне были такими несправедливыми. Пусть временами он и проявлял излишнюю бережливость, щедрость была ему не чужда.
Брошь это доказывала. Без сомнений.
Яркое счастье дождем пролилось на Мередит.
– Матушка передала ее вам, – добавил Чиллтон секунду спустя.
– В-ваша матушка? – Мередит с трудом давались слова.
– О да. Они с Ханной подумали, что брошь должна принадлежать вам и что именно я должен ее вам вручить.
Сердце Мередит упало, как камень в колодец.
– Так эта брошь… она не от вас?
– Конечно же от меня. Ведь именно я вам ее передал?
Мередит почувствовала тяжесть в груди, когда поняла, зачем он вручил ей подарок. Это была проверка.
Чиллтон наблюдал за тем, как она аккуратно возвращает брошь обратно в коробочку. Намек на довольную улыбку задрожал на его губах.
– Она вам не нравится, – многозначительно произнес он. – Я говорил матушке, что вам безразлична вся эта чепуха. Мы с вами придерживаемся одного мнения по поводу подарков, сказал я.
– Она прелестна, Чиллтон. – Мередит шмыгнула носом, прогоняя слезы разочарования, подступавшие к глазам. – Однако вы правы. Мне она ни к чему.