– Ах, понятно. – Александр предложил одну руку Ханне, другую Мередит и повел их к диванчику.
Раздался мягкий хлопающий звук, и Мередит, обернувшись, увидела, как тетя Летиция постукивает по пустому месту на диване между собой и сестрой.
– Лорд Лэнсинг, садитесь. Нам будет куда удобнее беседовать, когда не нужно будет все время запрокидывать голову. – Ее рука непроизвольно коснулась основания шеи.
– Вы правы. – Александр пересек приемную и уселся настолько вежливо, насколько это позволял небольшой зазор между пышным бедром, с одной стороны, и костлявыми ножками – с другой. – Я как раз собирался сообщить мисс Мерриуэзер, что мистер Чиллтон был здесь, но ушел всего пару минут назад.
– Мой брат был здесь? – Ханна вскочила на ноги. Алые пятна выступили на ее щеках. – И он оставил меня… снова?
– Да, дорогая. Он… зашел… лишь на миг, когда вы с Мередит были еще наверху. – Помахав рукой в воздухе, тетя Виола убедила Ханну сесть. – Не ворчи, девочка, твой брат оставил для тебя фаэтон.
Глаза Ханны сузились.
– Как предусмотрительно с его стороны.
– Действительно, разве нет? – кивнула Виола. – Погода чудесная, и он решил прогуляться домой пешком. Это ведь недалеко.
– Он сказал, что вы, мисс Чиллтон, знаете, как управляться с фаэтоном. – Александр слегка подался вперед. – Однако я почел бы за честь, если бы вы позволили мне управлять им вместо вас.
Ханна недовольно фыркнула:
– Нет-нет. Он прав. Я умею водить фаэтон. И довольно часто это делаю. Мой брат не хочет тратить лишних средств на кучера, так что мне пришлось обучиться самой.
Эдгар, преданный слуга тетушек, вошел в приемную и поклонился своим нанимательницам.
– Не беспокойся, Ханна. – Тетушка Летиция посмотрела на сестру, и обе старые леди поднялись, заставив Лэнсинга тоже вскочить на ноги. – Наш экипаж уже готов. Мы с сестрой отвезем тебя домой. А один из наших лакеев последует за нами в… – она прочистила горло, – фаэтоне твоего брата.
– О, благодарю вас. – Ханна разочарованно скользнула взглядом по лорду Лэнсингу, и Мередит поняла, что подруга уже сожалеет о том, что отказалась от его предложения проводить ее домой. – Но я не хочу быть обузой.
– Не волнуйся. – Тетя Виола взяла у Эдгара свою накидку и ослепительно улыбнулась. – Ты ничуть нас не обяжешь. Нам с сестрой полезен свежий воздух.
Тетушка Летиция вышла в коридор и набросила на плечи легкую лавандовую шаль.
– Пойдем, дитя. Твой брат наверняка беспокоится о тебе.
– В этом я сильно сомневаюсь, – пробормотала Ханна, принимая из рук Эдгара свою соломенную шляпку.
Александр проследовал за женщинами к двери.
Заметив, что он собирается уходить вместе с ними, тетушка Летиция подняла свою трость и выставила ее горизонтально перед собой, словно загораживая ему путь.
– Милорд, я была бы вам очень благодарна, если бы вы остались с Мередит, пока нас не будет. У нее был такой тяжелый день, и я не осмелюсь просить ее к нам присоединиться.
– Тетушка, но он холост, – запротестовала Мередит.
– Энни, твоя горничная, будет здесь, – утешила ее тетя Виола. – А потому, лорд Лэнсинг, вам нет нужды волноваться о пристойности.
С заговорщической улыбкой тетушки переглянулись.
Александр широко улыбнулся в ответ:
– Я польщен тем, что вы доверили мне свою внучатую племянницу. – Затем он обернулся и опалил Мередит взглядом. – Это будет весьма приятное время, я уверен.
Юпитер. О чем только думают тетушки?
Словно уловив ее сомнения, тетушка Летиция поймала Мередит за запястье и потянула за собой к парадной двери.
– У тебя есть отличная возможность провести еще немного исследований, не так ли?
Закончив свои слова совершенно неуместным хихиканьем, тетушка последовала за сестрой и Ханной на воздух и сошла по ступенькам на улицу.
О боже. Напряжение сжало Мередит изнутри, когда она с ужасом осознала, что происходит. Тетушки решили отказаться от Чиллтона и обратили свои взоры заслуженных свах на лорда Лэнсинга.
Мередит стояла в дверном проеме, махая на прощание сияющей карете тетушек, за которой плелся кривой и потрепанный фаэтон Лэнсинга, пока те не исчезли с Хановер-сквер.
Возвращаясь к Александру, она мельком заметила свое отражение в зеркале над камином. И с удовольствием увидела, что выражение ее лица было спокойным, почти безмятежным. Однако еще большим было ее изумление, поскольку Мередит чувствовала себя неуверенной и взвинченной, как в тот день, несколько лет назад, когда ее представили королеве.